За прошедшее время девушка успела напрочь забыть о бабушке Торна. Меньше всего ей сейчас хотелось общаться со старой лицемеркой. От Беренильды она до сих пор скрывала, что эта дама ненавидела и Торна, и ее, Офелию, и всеми силами пыталась сжить их со свету. А уж в данный момент, когда над Офелией нависла новая смертельная угроза, ей и вовсе было не до разоблачений.
Беренильда в сопровождении Валькирии вошла в здание величавой поступью королевы. Офелия не постигала, как женщина с таким огромным животом может двигаться настолько грациозно. Сама она рядом с Беренильдой выглядела неуклюжей замарашкой с босыми ногами, торчавшими из-под пальто. Войдя в вестибюль, девушка зажмурилась, ослепленная безупречной белизной кафельных стен и водопадами дневного света, щедро лившегося в помещение через огромные окна. Правда, тут сильно пахло дезинфекцией, и она с сожалением вспомнила о смолистых ароматах елей.
Офелия покорно шла за Беренильдой и Валькирией по длинной галерее с рядами шезлонгов, в которых недвижно лежали дряхлые пациенты. Что она скажет бабушке Торна, когда увидит ее?
«Как ваше самочувствие, дорогая мадам? Когда вы меня убьете – сегодня или попозже?»
Беренильда прошла в другое крыло здания, на сей раз безлюдное. Или почти безлюдное: к ним подошла медсестра в белом чепце с широкими крыльями.
– Добрый день, госпожа Беренильда. Ваша матушка будет рада вас увидеть.
– Я привезла ей кое-какие личные вещи. Вы уверены, что этот визит не нанесет вреда ребенку?
– О, нет, мадам, мы лечим легочные заболевания, но ни одно из них не заразно. Не беспокойтесь, вам будет здесь очень удобно.
– Разве мы не вернемся в отель? – удивилась Офелия, пока сестра вела их по коридору.
– Вы вернетесь, – ответила Беренильда. – Я вам скоро все объясню, но сначала мне нужно поговорить с матушкой.
Сестра дважды тихонько стукнула в дверь и распахнула ее, не дожидаясь ответа. Беренильда вошла в палату, поддерживая обеими руками живот, и прикрыла за собой дверь, прежде чем Офелия и Валькирия успели за ней последовать.
– Подождите меня в коридоре, – шепнула она в щелку, – я скоро.
Офелия молча кивнула. Она успела заметить позади Беренильды то, что потом долго не сможет забыть: иссохшее старческое тело, мертвенно-бледное – белее, чем простыни, – лицо и широко раскрытые глаза, устремленные на потолок; из горла больной вырывалось хриплое, свистящее дыхание. Не будь Офелия уверена, что эта женщина – бабушка Торна, она никогда не узнала бы ее.
Потрясенная увиденным, она отошла от двери и присела на подоконник. Подумать только: еще несколько минут назад Офелия боялась, что эта старуха представляет для нее смертельную угрозу…
– Я и не знала, что она так плоха, – сказала девушка Валькирии, которая тоже подошла к окну, шелестя платьем. – Мне было известно, что у нее слабые легкие… но не настолько же…
Внезапно она начала чихать так неудержимо, что даже не смогла закончить фразу.
– Возьмите.
Офелия изумленно взглянула на носовой платок, протянутый Валькирией. Они прожили бок о бок уже много месяцев, но сегодня девушка впервые услышала ее голос. Она робко высморкалась в платок, стыдясь того, что запачкала такую красивую вещь: ей показалось, что он сделан из той же черной, искусно вышитой материи, что и роброн.
– Спасибо, мадам.
Но ее изумление перешло в столбняк, когда Валькирия лукаво улыбнулась, отчего по всему ее лицу разбежались морщинки.
– Оставьте церемонии, прошу вас, не нужно больше никаких «мадам». Это ведь я, Арчибальд.
– Что-о-о?
Хорошо воспитанные девушки не должны так говорить, Офелии постоянно внушали это, но сама она считала, что бывают обстоятельства, извиняющие любую неучтивость. «Валькирия» присела рядом с ней. Занятная вышла картина: старая дама, обычно в высшей степени достойная и чопорная, сейчас устроилась на подоконнике, неуклюже комкая свое пышное платье.
– Я его одолжил всего на минутку. Оно очень неудобное, но мне нужно было приватно побеседовать с вами.
Увидев, какой бесстыжий взгляд «Валькирия» устремила на ее босые ноги, Офелия рассталась с последними сомнениями: так смотреть мог только Арчибальд, и никто иной.
– Значит, вы способны еще и на это? – пролепетала девушка, стараясь прикрыть ноги полами пальто. – Вы можете присвоить себе чужое тело?
– Конечно, – ответил Арчибальд со щербатой ухмылкой Валькирии. – Но только если его владелец – член Паутины и если он на это согласен. Однако мне нельзя долго в нем задерживаться, так что слушайте меня внимательно. Я сейчас веду свое частное расследование по поводу исчезновений в Лунном Свете. И то, что я успел поразведать, очень скверно пахнет.
– Но что именно? – с тревогой спросила Офелия. – Кого вы подозреваете?
– Дело обстоит так: я, кажется, нащупал верное направление, но предпочитаю заниматься этим лично. И пока у меня не будет полной уверенности в своей правоте, не скажу ни слова никому, даже моим родным.
