Отавиу, как всегда, обрадовался появлению Шику и встретил его приветливой улыбкой. Но когда тот спросил, дома ли Жулия, в памяти Отавиу всплыл обрывок недавнего разговора с дочерью, и он, мгновенно помрачнев, пошел на Шику с кулаками.
— Ты обидел Жулию! Я должен ее защитить. Я — отец!
— Я ничего плохого ей не сделал. Поверь мне, Отавиу! — вынужден был оправдываться Шику. — Это она по своей дурости настроила тебя против меня!
Отавиу не счел возможным спускать Шику такое оскорбление и обеими руками впился ему в шею.
— Не смей так говорить о моей дочери, или я тебя задушу!
— Да я безумно влюблен в нее! — проскрипел Шику.
Отавиу сразу же отпустил его, но на всякий случай спросил:
— Ты сказал правду? Или обманул меня с испугу?
— Я сказал тебе истинную правду! — подтвердил Шику, но Отавиу и этого было недостаточно.
— Повтори то же самое сейчас, когда я не держу тебя за горло, — не потребовал, а попросил он.
— Ты выудил из меня то, о чем я и не собирался тебе говорить, — улыбнулся Шику. — Но раз уж так вышло, то придется повторить; я безумно люблю твою дочь Жулию!
— Ну, прости меня, пожалуйста, — смущенно произнес Отавиу. — Как отец я еще очень неловкий. Знаю, что должен защищать своих дочерей, но пока этому не научился…
— Не беда, научишься, — Приободрил его Шику. — Все было, в общем, и так нормально. Я на тебя нисколько не обиделся.
— Спасибо. Я рад, что ты любишь Жулию. Она дочь Евы, а Ева — замечательный человек! У тебя 6удет прекрасная теша!
— Ну ладно, Отавиу, не будем забегать вперед, — остановил его Шику. — Не говори, пожалуйста, Жулии о том, что от меня услышал. У нее весьма своеобразный характер. Непредсказуемый… Знаешь, я лучше зайду к вам в другой раз. Тогда все и обсудим…
— Не волнуйся, я и сам все забуду. Если не запишу в тетрадь.
— Не надо ничего записывать, Отавиу! — Испугался Шику. — Вдруг кто-нибудь прочтет!
— А тот фильм, что ты мне принес, о полете человеке на Луну, я помню! — похвастался своими успехами, Отавиу. — Мне хочется побольше узнать о мире, о том, что было раньше.
— А ты газеты читаешь?
— Читаю, но многого в них не понимаю. Какие-то неизвестные термины, фамилии… Вы все это усваивали постепенно, а я…
— Ты прав, — согласился Шику. Я достану тебе еще какие-нибудь кассеты. С шестьдесят восьмого года многое произошло. Кстати, я даже знаю, с чего следует начать твое образование. Не переживай. Желаю хорошо провести воскресенье!
— Сегодня воскресенье?
— Да.
— Девяносто девятого года?
—Да.
Отавиу изумленно покачал головой, все еще воспринимая это как некую фантастику.
Он не стал ничего записывать в свою тетрадь, но когда Жулия вернулась домой, сразу же вспомнил о Шику и сказал ей, что тот был у него в гостях.
— Зачем он приходил? Кто ему разрешил? — возмутилась Жулия.
— Он просто зашел ко мне. Мы же с ним друзья!
— Папа, я ведь просила тебя!.. Я не хочу, чтобы он здесь появлялся!
— Но ничего же плохого яс случилось. Мы просто с ним поболтали… Он и о тебе говорил…
— Что он говорил? Наверняка наврал с три короба!
— Нет, он сказал, что у тебя какой-то характер… Я забыл, какой. Сейчас попробую вспомнить.
— Не надо, не напрягайся. Я и так знаю, что мог сказать обо мне этот гад.
— Нет-нет, он сказал что-то очень важное! Очень важное! Жаль, я забыл записать!..
— Неслыханная наглость! — продолжала возмущаться Жулия. — Прийти в мой дом и меня же обругать! А еще выдает себя за друга!.. Папа, ты держись от него подальше. Он отпетый мерзавец!
— Да? — удивился Отавиу. — А мы с ним снова подружились, я это хорошо помню.
— Боже мой! — всплеснула руками Жулия. — Для него нет ничего святого. Он не пожалел тебя, папа! Это ведь еще хорошо, что ты сразу все забыл. Но я ему не прощу! Я выставлю тебя на посмешище, Шику Мота!
Пока Шику собирался с духом, чтобы вновь посетить семейство Монтана, Жулия в нарушение их договора опубликовала статью о странном докторе Датшунт, о ее сенсационном изобретении а, также о первом добровольце, на себе испробовавшем «таблетки любви».
Имя добровольца Жулия, разумеется, тоже предала гласности. А как же иначе? Ради этого, собственно, и была затеяна публикация. Жулия не пожалела красок, описывая, как вел себя Шику под воздействием стимулятора любви. Все изложила: и как он бросался на Датшунт, и какие слова ей при этом говорил, и с каким трудом его удалось унять.
Статья произвела эффект разорвавшейся бомбы. Телефон в редакции не умолкал ни на минуту: читатели жаждали получить таблетки любви. Каждый второй готов был отправиться в сельву на поиски Датшунт и требовал более точных координат той хижины, в которой побывали Жулия и Шику. В отличие от легковерных обывателей ученые восприняли эту публикацию как оскорбление их собственного достоинства. Скандал разразился громкий, но он принес журналу неслыханную популярность. Жулию, помимо высокого гонорара, поощрили также значительной прибавкой к жалованью. Она торжествовала.
А вот Шику… Бедный Шику! Над ним не подшучивал только ленивый. Коллеги прыскали со смеху, едва завидев его, а Вагнер устроил ему разнос и пригрозил увольнением.
