— Ты прав. Подручная секретаря горкома Погодина, пропавшего без вести, знала многое… Кстати, милиция, видимо, уже прекратила его поиски?
— Всё свидетельствует, что Погодина давно нет в живых, — помрачнел Казимир. — Тарада до своего ареста успел избавиться от махрового подельника.
— Так что же мы миндальничаем с каким-то главарём астраханских браконьеров?! — краска гнева залила бледное лицо Андропова. — Арестовать и расстрелять его, придав широкой гласности все его преступления. Не любят нас, так пусть боятся!
— Поздно! Не простой это бракаш… Чурбанова и, говорят, самого министра подкармливает.
— Щёлокова?.. Ну это уж слишком!
Казимир кивнул, скривил губы:
— Но не только. Хвост тянется к местному обкомовскому лидеру.
— Хвост!.. Домыслы?.. Сплетни?.. — Андропов даже привстал от ярости, не владея собой. — Вы мне предоставьте прямые улики! Разберитесь, в конце концов! Поставьте точку! Если в грязных делах увяз первый секретарь обкома, так дайте материалы! Нельзя допустить, чтоб и здесь нас опередили!
— Боронин…
— Знаю! Благосклонен к нему Генсек! Но назови мне, кого бы он не покрывал в их поганых делах? Весь Восток!.. — Андропов сорвался на хрип и схватился за горло.
— Воды? — бросился к нему Казимир.
Тот, согнувшись от боли, судорожно глотнул воздух, тяжело разогнулся и упал в кресло, обмякнув. Не одна минута прошла, прежде чем Андропов поднял глаза на Казимира, стоящего перед ним со стаканом «Трускавецкой» в дрожащих руках. С остановками сделал несколько слабых глотков:
— Любимчиков много развелось у нашего Генсека. Перестали удивляться, скольких он перецеловал. Вот и тот секретарь из рыбацкой провинции… Его народ в столицу за колбаской на поездах катит, потому что в магазинах жрать нечего, кроме ржавой кильки, а Генсек его лобызает… на охоту к нему мотался… Но я всё сделаю, чтобы раньше нас ни Боронин, ни его клевреты не прорвались к Брежневу. Кстати, что там сделано твоими людьми? Прошлый раз докладывал, что им удалось внедриться в банду этого… Астахина?..
— Информация поступает регулярно, — в который раз поражаясь способности Андропова справляться со своими болями, не раскисать и помнить о главном, Казимир утёр взмокший лоб, собрался с мыслями. — Наши ребятки закрепились в ближайшем окружении бандита, пользуются его доверием, выполняют ответственные поручения… в общем, их можно выводить из игры и легализовать.
— Значит, можно брать главаря?
— И главаря, и всю его банду, — уверенно закончил Казимир.
— Вот и хорошо! — оживился Андропов, глаза его заблестели, он похлопал Казимира по плечу. — За это спасибо.
— Думаю представить их к поощрению.
— Главное завершить операцию. О наградах не забудем.
— Банду можно брать хоть завтра.
— Дождёмся возвращения Сорокина из командировки. Важен его свежий взгляд. Несомненно, он встретится с Борониным и с Игорушкиным, и с этим?..
— Максиновым, — подсказал Казимир.
— Вот именно… с этим милиционером, — глаза Андропова застекленели. — Говоришь, ходоки к Кремлю уже подбирались?..
— Были. Но я все подходы им перекрыл.
— Так-так… — Андропов задержал взгляд на куче уголовных дел, дожидавшихся его внимания. — Сворачивай астраханскую операцию, Казимир. Доложишь мне сразу по окончании. Где бы я ни находился.
— Думаю, до вашего переезда во второй кабинет ЦК[11] уложимся, — бодро поднялся Казимир.
— Иного и слушать не желаю.
Уже на вокзале, не успев поймать такси, Валентин почуял неладное.
Моросил обычный для Ленинграда пакостный дождичек, слякоть под ногами, ругань суетившихся приезжих, пытавшихся перехватить друг у друга право поскорее сесть в тёплую сухую машину… Всё это отвлекало, но Валентин, дважды зацепив настороженным глазом одну и ту же любопытствующую физиономию, маячившую за их спинами, напрягся.
— Давай за мной на ту сторону! — толкнул он плечом Леонида и, подхватив тяжелые сумки, решительно зашагал через привокзальную площадь.
— А здесь что? — не согласился было приятель. — Впереди всего ничего осталось…
Впереди их действительно размахивали руками, суетились только две шумливые женщины, громоздился обстоятельного вида мужик с баулами и прыгал наглый парнишка с рюкзаком. Сзади безнадёжно молчала озабоченная толпа, в которой мелькнул смутивший Валентина долговязый верзила.
— Поглядим, куда ты денешься, гусь лапчатый, — пробормотал, пригибаясь под объёмными сумками, Валентин, а ничего не догадывающемуся Леониду бросил через плечо: — Там быстрей мотор поймаем!
Недовольный Леонид покрутился, повертел носом, но подхватил свою ношу и поспешил за приятелем. Зигзаг этот Валентин предпринял, чтобы на всякий случай проверить свои подозрения. И не ошибся. «Гусь лапчатый» при небольшом чемоданчике и с газеткой в руке тут же отделился от толпы и заторопился им вслед.
— Вот ты и попался, субчик! — усмехнулся Валентин. — Сейчас ты у меня покрутишься…
Он подождал Леонида и, когда тот поравнялся с ним, шепнул:
— Кажись, хвост прицепился к нам.
Леонид недоуменно оглянулся.
