— Да не крутись ты! — одёрнул его Валентин. — Раз прямо у вагонов не взяли, значит, будут вести до конца. Видать, задумали брать с поличным и на хате. Чтобы враз накрыть всех скопом.
Леонид заметно побледнел.
— Дай-ка закурить.
— Ты же не куришь? — удивился приятель.
— С сигаретой удобнее ваньку валять, — поторопил его Валентин, — понаблюдаю за нашим сыщиком. Дай ещё сигаретку про запас.
Закурили оба. Валентин заметил развязавшийся шнурок на полуботинке. Нагнулся. Глянул снизу на верзилу. Тот хотя бы для видимости такси останавливал! И не пытался, лопух! Не спускал с них откровенно подозрительных глаз.
— Если он один, — шепнул Валентин, поднявшись с коленки, — труда не будет слинять. Боюсь, у него тачка имеется. Слишком уж всё просто.
— Что думаешь?
— Хорошо, что не встретил нас никто на вокзале, вот что думаю, — рассудил Валентин, — тогда бы давно уже на нарах загорали. А теперь выход у нас один. Отрываться будем порознь.
— С этими сумарями особенно не разбежишься. — Леонид тоскливо пнул ногой груз.
— Поэтому делаем так. — Валентин докурил сигарету, щелчком запустил себе под ноги, тщательно раздавливая, глянул за спину. Незнакомец торопливо отвернулся от них, устремив взор наугад. — Как только ловим мотор, — Валентин, зацепив Леонида за куртку, приблизил его испуганное лицо, — не суетясь, грузимся. Всё в багажник. Ты башляешь таксиста на полную, садишься в такси и гонишь. А я в последнюю минуту выскочу и пешочком пройдусь. Твоё дело оторваться, если за тобой их тачка пойдёт, а я их по городу повожу.
Валентин убедился, что приятель уяснил задачу, отпустил куртку, выбрал, примерившись, сумку полегче:
— Возьму одну для вида. Пусть думают, зачем?
— А зачем? — повторил и Леонид, опешив.
— Задумался? Вот и они пусть думают. А мы выиграем время.
— Возьмут тебя с грузом, — проникся Леонид. — Чего дуру гнать! Пусть всё в машине при мне останется. Уж если попадусь, то я один.
— Не пори горячки! — одёрнул его Валентин. — Делай, как я сказал! Кто здесь за главного?
Леонид притих. Юркий автомобиль с зелёным глазком подворачивал к ним, приметив увесистые четыре сумки.
— Ну, поехали! — Валентин подтолкнул приятеля к машине. — Я один загружу. Если всё получится, на хату не гони. Помотайся по городу и жди меня у «Гавани». Я тебя сам найду. Не рисуйся.
Он открыл багажник, не торопясь бросил одну за другой сумки потяжелей, выбранную оставил для себя. Незаметно присматривал за незнакомцем. Тот заметно насторожился, следя за такси, даже газетку в карман плащика сунул, приготовился. Валентин хлопнул крышкой багажника, и такси, взревев мотором, рванулось с места. Валентин обернулся на «гуся», чиркнул зажигалкой, задымил сигарету, вызывающе и нагло пыхнув дымом в сторону остолбеневшего от неожиданности сыщика, и со спокойной душой присел на сумку.
Он начал игру, и теперь оставалось лишь ждать её продолжения. Не к месту вспомнилось, как после драки на рыбнице Рудольф пригласил его к себе и, хмурясь, сообщил, что поручает ему ответственный участок работы. Валентину предлагалось работать с особыми клиентами за пределами области. Жизнь опасная, но чистая и для умных. Понадобилось сменить не только одежду, но и манеры. Впрочем, суть оставалась прежней. Арестовать его могли каждую минуту, но теперь он отвечал по полной за всё один. Как, впрочем, и Леонид, приставленный к нему Рудольфом снова, для пущей верности. Сменив прикид и нрав, Валентин с Леонидом разъезжали по городам, общались со старыми клиентами, находили новых, заключали неофициальные контракты, джентльменские соглашения. Делать это надо было на высшем уровне, требовались аккуратность и осторожность. Провал грозил отсидкой за решёткой на длительный срок, предметом сделок была чёрная икра — ценнейший продукт страны. В столице, в Киеве, Ленинграде и Одессе их ждали с нетерпением, с распростёртыми объятиями встречали, принимали радушно, дружбу и контакты ценили. Люди были не простыми спекулянтами-перекупщиками, а деловыми солидными партнёрами, поэтому и вести себя с ними требовалось соответствующим образом. Для налаживания связей, развития их, рекламы товара Рудольф иногда нагружал Валентина и сына «сувенирами», как в этот раз, когда за ними вдруг увязался хвост. Раньше никогда такого не бывало, поэтому Валентина слегка прохватил озноб, но он скрыл волнение от Леонида.
