"Потому что, если ты восстановишь ее сферу полностью, тебе надо быть готовой к тому, что в твоем доме очень скоро появится какой-нибудь тейорд и решительно предъявит права на твою сестрицу. Они легко найдут ее в этом мире, а своих бросать у них не принято".
"Вот когда явятся, тогда и будем решать этот вопрос", -- решительно отрезала я.
Было очень странно не руководить операцией на магической оболочке, а наблюдать за ней. Но Ритэниор успешно справлялся, а я училась. Построив матрицу и дав структуре возможность самой стремиться к идеалу, Рит все-таки уступил мне место, и я с помощью суигги привела в порядок небольшое искажение, возникшее в результате удара Мариена. Так что и зверюшки пригодились.
Ритэниор был счастлив -- он впервые решился на такое вмешательство, Лерех -- растроган, почему-то на него произвела огромное впечатление возможность присутствовать при операции над магическим существом неизвестного вида. Рьен посматривал на все со смесью радости и тревоги -- у славного целителя было чутье, и оно подсказывало, что у этой истории будет продолжение.
В отличие от Рьена, я не догадывалась об этом, а знала точно: продолжению быть. У меня не было оснований не верить матери-змее. Поэтому Наталью, как только она пришла в себя после операции, я увезла с собой в школу: если уж кто-то явится за ней, то пусть встреча произойдет в моем присутствии.
Естественно, девочке пришлось все объяснить. Известие о том, что она не человек -- или не совсем человек, -- на некоторое время выбило Натку из колеи. Переварив эту мысль, она заявила:
-- Я никуда с ними не пойду!
-- М-м-м... Знаешь, сестричка, я не уверена, что к твоему мнению прислушаются. Подхватят -- и утащат куда-нибудь в далекий мир, а я даже не узнаю, что с тобой случилось. Поэтому я и хочу присутствовать при твоем знакомстве с родичами -- тогда, возможно, нам удастся о чем-нибудь с ними договориться. В конце концов, если я права в том, что это наследство нашего отца, то я тоже имею к этому всему какое-то отношение, пусть я и не могу быть тейордом.
-- Ты меня напугала, -- призналась сестра, -- разумеется, я поживу с тобой в школе. Хотя дома, конечно, интереснее.
-- Угу, -- с ехидцей отозвалась я, -- с Маром ругаться.
С Маром стоило поговорить отдельно. Конечно, он ужасно страдал из-за того, что ударил Натку, да еще и применил против нее магию, но мальчишка есть мальчишка -- заревнует еще, обидится, что его опять одного оставляют. Поэтому пришлось и ему рассказывать все в подробностях и объяснять, почему я боюсь оставлять Наташу дома. Мар выслушал меня и согласился:
-- Ты все правильно делаешь. Если за ней могут прийти, то лучше пусть она с тобой будет.
Я не только сестру напугала, я и сама была изрядно напугана, когда осознала, что может произойти. Какие они, эти тейорды? Насколько похоже на нас они мыслят? Можно ли с ними объясниться, договориться? Оказывается, я успела привыкнуть к тому, что у меня есть младшая сестра, и совсем не рвалась с ней расставаться. С другой стороны, может, ей будет лучше со "своими"?..
Словом, я не только поселила Наташку в школе, но и таскала ее с собой на все занятия, как в первые ее дни в этом мире. Она не возражала: восстановление магической структуры неожиданно сказалось на ее восприятии языка -- теперь она понимала практически все и говорила без акцента, а ее активный словарный запас рос с пугающей скоростью.
"Это их особенность, тейордов. Они очень быстро усваивают язык мира, в который попадают. Я думаю, если бы у девочки не была искалечена магическая структура, она заговорила бы практически сразу", -- объяснила мне мать-змея.
Разве что читала Наталья пока не очень бойко, но как раз исправлением этого прискорбного недоразумения девочка и занималась во время моих уроков. Я таскала ей книги из школьной библиотеки -- и художественную литературу, и пособия для первого курса, поэтому скучать ей было некогда.
Я подозревала, что дефект сферы жизни стал причиной того, что не рос резерв, поэтому, как только -- к концу первой декады после операции -- я увидела, что поврежденные участки полностью приняли гармоничную форму, мы с сестрицей вернулись к тренировкам.
Для начала ограничились медитациями -- опять, как в самом начале, без вступления в контакт с миром. Упражнение было привычным и давалось девочке легко, но дальше я ее не пускала: стоило заметить, как она непроизвольно проваливается глубже, я сразу останавливала занятие. Не уследила я всего один раз -- Наталья ухнула куда-то в глубину, а через несколько мгновений вынырнула сама, без моей помощи, зато с обалделой улыбкой на лице.
-- Ла-а-арка... -- прошептала она. -- Я, кажется, папу видела.
Я напряглась:
-- Как, в каком виде?
-- Не зна-а-аю... Я не успела понять. Там вроде был луг какой-то... нет, холм зеленый, а далеко-далеко -- белый город. И папа. Я так обрадовалась, что меня сразу вынесло оттуда, -- смущенно улыбнулась девочка.
