– Тогда решено.
– Диана, это потребует минимум два года ожесточенной работы.
– Еще одна причина не терять времени. Начнем немедленно.
– Это означает, что на протяжении двух лет у вас не будет времени ни на кого, кроме меня.
– Мы прекрасно ладим. Доедайте свой салат, Оливия, у нас полно дел.
Диана чувствовала себя спасенной. У нее будет о чем думать, кроме матери. А перспектива плотной совместной работы с этой замечательной женщиной наполняла ее энтузиазмом.
В 1997 году почти ни у кого еще не было персонального компьютера. Но в кабинете Оливии Обюссон в университете большой компьютер стоял.
– Я не умею им пользоваться, – призналась Оливия.
Диана поставила стулья перед монитором. Следующие два года подруги проводили все свое свободное время за компьютером. Часто они оставались там до двух-трех часов ночи. По воскресеньям они брали с собой бутерброды.
– А кто занимается вашей дочерью? – спросила Диана.
– Станислас прекрасный отец. Он отводит малышку в школу, возвращается домой поработать и никогда не опаздывает забрать ее. А вы, по вас кто-то скучает?
– Нет, – ответила молодая женщина, оценив деликатность вопроса.
Она лгала. Несколькими днями раньше Элизабет учинила ей форменный допрос:
– Ты питаешь какие-нибудь сексуальные чувства к Обюссон?
Диана бросила на лучшую подругу тот взгляд, которым Цезарь одарил Брута, прежде чем произнести свои последние исторические слова.
– Знаешь, меня бы это совсем не шокировало, – продолжила Элизабет.
– Меня тоже. Но чего нет, того нет.
– А жаль. По мне, так лучше было бы.
– Новое дело!
– Если бы ты хотела эту женщину, я бы лучше понимала твое поведение. А так я совершенно теряюсь.
– Для меня и правда увлекательно писать с ней статьи.
– До такой степени, что ты ничего другого не делаешь? Даже не спишь?
– Ну да.
– Ты сколько весишь? Сорок пять кило?
– Отстань.
– Что, все кардиологи обязаны быть такими тощими?
– Большинство проблем с сердцем имеют в основе переедание и/или избыточный вес. Лучше показать пример.
– Ты скоро в ходячий скелет превратишься!
В этом Диана была с ней согласна. Но когда Оливия видела масло, сыр или мясо, она становилась похожа на богомольца, узревшего дьявола. Сама она питалась исключительно сырыми овощами и хлебцами.
Когда была напечатана первая из их статей, Диана открыла бутылку вина. Старшая бросила подозрительный взгляд.
– Это полезно для сосудов! – запротестовала Диана.
– Только мне совсем чуть-чуть.
Несмотря на эти строгости, Диане очень нравилось их сотрудничество. При помощи компьютерной графики она рисовала диаграммы, чья четкость приводила Оливию в восторг. Когда она видела их напечатанными в журнале, то ликовала:
– Наша точность убедила американцев!
Диана упивалась этим «наша». Какая честь помогать столь блистательной женщине! Какое значение имеет, что она спит по три часа в сутки и забыла про отдых? А что до ее университетских результатов, то они только улучшились.
За полгода до назначенной даты выставления кандидатуры Оливия предложила ей начать преподавать.
– У меня не получится.
– Конечно получится. Вы великолепны.
Три месяца спустя Диана прочла свою первую лекцию. Это был успех. «Мне всего двадцать семь лет, а я уже преподаю в университете. Спасибо, Оливия!» – подумала она.
Николя пригласил ее на свою свадьбу. Она написала ему очень милое письмо, в котором извинялась за то, что не сможет присутствовать. «Так сложились обстоятельства, – объясняла она. – Я наверстаю позже, как только появится время». Оскорбленный Николя не ответил. Диане стало больно, но разве она могла поступить по-другому? Ей нужно было готовиться к лекциям, писать диссертацию, дежурить в больнице, а главное, была Оливия, которую необходимо готовить к совсем уже близкому выдвижению на звание.
Ей позвонил отец, желая выразить свое возмущение:
– Это же свадьба твоего брата, разве нельзя было освободиться и прийти?
Диана с трудом сохранила спокойствие. Этот человек, который даже не попытался понять, почему его дочь ушла из дому в пятнадцать лет, от имени семьи заявлял, что они шокированы ее отсутствием на светской церемонии.
– Папа, – ответила она, – постарайся понять: я только начала преподавать в университете, я готовлю диссертацию…
Отец немедленно замолк, исполнившись гордости: его дочь преподает в университете! Такое чудо давало ей право поступать как угодно. Он пробормотал что-то вроде: «Поздравляю, моя дорогая» – и повесил трубку. Диана поняла, что через полчаса он торжественно оповестит об этом весь город. И вместо гордости почувствовала гнев.
