На лужайке царила вполне светская атмосфера: шум, смех, бесконечные сплетни, блеск непомерно дорогих украшений и бокалы с шампанским в унизанных перстнями руках. Девлин издали заметил фиолетовое атласное платье с необъятными буфами. Матушка чрезвычайно благосклонно беседовала с виконтом Эрсвиком. Сей нудный джентльмен обожал рассуждать о севообороте и урожайности, однако отличался отменной почтительностью, что, собственно, и требовалось герцогине Брабант. Ее супруга среди гостей не наблюдалось. Видимо, он тоже нашел себе занятие по душе и отправился в конюшни, чтобы посмотреть на гнедого коня, которого недавно приобрел хозяин поместья.
Девлину хотелось увидеться с Джулианом, но тот, наверное, решил не приезжать в Марксбери-Мэнор. Он еще накануне говорил, что появится на субботнем приеме, только если не подвернется чего-нибудь более занимательного, а потом неожиданно спросил:
— Тебя заинтересовала мисс Уилки, Дев?
— Пожалуй, да. Она чем-то похожа на Корри Шербрук. Я думаю поухаживать за ней. По крайней мере некоторое время. И в разумных пределах.
— Надеюсь, ты сочтешь разумным расширить пределы. Мисс Уилки производит очень приятное впечатление, а тебе уже двадцать семь лет. Твой отец прав — ты должен жениться и обзавестись наследником. Жизнь — страшно хрупкая штука. В сущности, она висит на волоске, который может оборваться в одно мгновение.
— Откуда такие мрачные мысли? Что случилось? Ты чем-то расстроен? — встревожился Девлин.
И Джулиан рассказал ему о недавнем контрабандистском рейсе и о неизвестном соглядатае, прятавшемся в темноте и наблюдавшем за разгрузкой товара. Теперь Джулиану надо было искать замену укромной бухте, которая служила надежным укрытием долгие годы. В этом вопросе он очень рассчитывал на помощь Харлана.
Девлина вывело из раздумья одно немаловажное обстоятельство, напрямую касавшееся Софи.
— Мисс Уилки, боюсь, моя матушка заметила вас. И тотчас потеряла всякий интерес к тому старому селадону, который наверняка убеждает ее чаше чередовать посевы зерновых. Перед ней все еще стоит дилемма: объявить вас врагом номер один или прибрать к рукам ваш толстый кошелек.
Софи пожала плечами:
— Полагаю, звание врага номер один навечно закреплено за вдовствующей герцогиней Брабант. Однако я могу претендовать на почетное второе место, поскольку моя матушка была лучшей подругой леди Коринны. Кроме того у меня нет толстого кошелька. Мой отец — викарий, младший племянник виконта Денби.
— Я прекрасно знаю, кто вы. Но матушка хочет все досконально проверить. Ума не приложу, почему она так жаждет сосватать мне кого-нибудь побогаче. Конечно, каждый родитель желает своему чаду всяческого благополучия, однако финансовое положение нашего семейства не внушает ровным счетом никаких опасений. А вот богатые наследницы — внушают. Они всегда ужасно неприятные — самодовольные, лоснящиеся, с двойными подбородками… Иметь дело с такой особой? Нет, благодарю покорно.
— Роксана богатая наследница, — заметила Софи.
— Да? Ну что ж, тем лучше.
— Для кого?
Не совладав с собой, он прикоснулся рукой к ее щеке. А потом отвернулся и, помахивая черным зонтом, направился к Джулиану, появившемуся из-за угла дома.
Дядя и племянник встретились и сразу принялись что-то обсуждать с очень серьезными лицами. В чем дело? Что-то случилось? А вдруг Девлин забудет о речной прогулке?
Софи вздохнула и пошла туда, где Корри Шербрук крайне сосредоточенно разглядывала розовые кусты леди Марксбери.
Девлин и Джулиан остановились на зеленом пригорке над Темзой, по которой весело скользили прогулочные лодки.
— Тебя тревожит «Голубая звезда»? — спросил Девлин. — Все еще никаких известий?
— Нет, никаких. Но дело не только в «Голубой звезде».
— Тогда в чем же?
Джулиан задумчиво посмотрел на него.
— Подумать только, всего несколько лет назад ты верил своей матери и считал меня чужаком и ничтожеством. Позорным напоминанием о том, что твой дед на старости лет выжил из ума и совершил страшную ошибку.
Девлин рассмеялся.
— Да, действительно. Матушка с детства вбивала мне в голову, что ты — выродок, недостойный носить нашу фамилию. Правда, отец никогда не говорил его дурного о своем отце и о тебе. Не знаю, как сложились бы наши отношения, если бы мы встретились при менее драматичных обстоятельствах. Но тогда, в Оксфорде, я попал в жуткую передрягу, а ты, хоть и выродок, спас меня чертовски легко и красиво.
Джулиан улыбнулся.
— Мы не были знакомы, но я зная тебя в лицо. И испытал прилив законной гордости, когда увидел, что мой восемнадцатилетний племянник отчаянно сражается с тремя громилами, которые вот-вот проломят ему голову. Откровенно говоря, ты вел себя глупо. Тебе следовало убежать.
