А между тем руководил всем хозяйством главный водочный мастер Владимир Александрович Ломакин, правая рука Петра Арсеньевича (к нему я вернусь чуточку позднее), так что какое-то время завод работал по инерции. Но к 1901 году прибыль Товарищества резко упала, и случился самый что ни на есть финансовый крах. Через год собрание пайщиков приняло решение продать все движимое и недвижимое имущество водочного завода стоимостью в 3 240 000 рублей, причем продать его самим же братьям, Петру, Николаю и Владимиру Смирновым.
Сделка состоялась, и 1 января 1903 года на смену Товариществу водочного завода П. А. Смирнова пришел новый Торговый дом «П. А. Смирнов в Москве». Еще через два года Петр Петрович станет единственным владельцем Торгового дома: ему удалось заполучить у Владимира и Николая их доли из отцовского наследства. Ходили слухи, что не вполне законными способами…
Вскоре грянула революция 1905 года, прибыль еще более снизилась, количество рабочих пришлось существенно сократить, как, впрочем, и ассортимент продукции: «Нежинская рябина» уже не выпускалась, и столовое вино № 40, увы, тоже.
И даже в такой неблагоприятной ситуации на Международной выставке, проходившей в 1906 году в Милане, Торговый дом получил очередную золотую медаль за смирновскую водку. На следующий год во Франции проходила Международная морская выставка, где на всех военных и торговых кораблях под русским флагом были выставлены запасы столового вина № 21 — самой дешевой и самой любимой водки на флоте. Успех был невероятный: смирновская водка получила Гран-при. Это была последняя в истории бренда выставка и последняя его награда…
Зато Петр Петрович осуществил давнюю мечту своего отца — в самом сердце Москвы, на Тверской, рядом с Елисеевским, открыл роскошный винный магазин, рассчитывая, что это поправит его дела.
Но дождаться результатов он не успел, скоропостижно скончавшись в апреле 1910 года. Семейное дело возглавила вдова Петра Петровича Евгения Ильинична Смирнова, которая еще меньше, чем покойный супруг, смыслила в подобных делах. (После большевистского переворота она выйдет замуж за итальянского консула Далла Валле-Риччи и покинет Россию.)
О былом процветании фирмы Смирновых теперь мало что напоминало. А тут еще, на беду, грянула Первая мировая. Чуть ли не с первых ее дней императором Николаем II был издан указ, запрещающий производство и распространение всех видов алкоголя на территории России, по сути, он ввел сухой закон. Сначала торговлю спиртным запретили на месяц, только на время мобилизации. А уже затем продлили на все время войны. Купить алкоголь теперь можно было только в ресторане, он стал чуть ли не деликатесом. Все винно-водочные заводы России перевели на выпуск уксуса и различных морсов. И это было последнее испытание как для Смирновых, так и для всей отрасли в целом.
Если бы история лучшей российской водки была оборвана большевиками, это, по крайней мере, было бы логично. Но, увы, завершилась она как раз таки императорским указом о запрете крепких напитков.
Бизнес рушился на глазах: к середине войны на складах и заводе от полутора тысяч рабочих оставалось не более ста человек.
Потом случились Февральская и Октябрьская революции… Новая власть, наблюдавшая воочию пьяную неуправляемую толпу, в дни переворота громившую винные склады, боялась повторения подобных эксцессов, поэтому всячески избегала поддержки винно-водочной отрасли. К осени 1917 года в России почти полностью прекратилась торговля даже вином, не говоря уже о водке.
В 1918 году все, что принадлежало Смирновым, стало «народным достоянием». Некоторое время Торговый дом еще продолжал существовать, но Смирновы уже в этом деле не участвовали.
Судьба наследников Петра Арсеньевича сложилась по-разному. Владимира Петровича в Пятигорске взяли чекисты и недолго думая приговорили к расстрелу, как чуждый классовый элемент. Рассказывали, что на расстрел водили его пять раз. Ставили к стенке, зачитывали смертный приговор, раздавалась команда «пли!», после чего его возвращали в камеру… Так вот, чтобы вырвать своего возлюбленного из цепких лап ЧК, Пионтковская передаст чекистскому начальнику все свое золото, бриллианты и шубы. И спасет. Потом они вместе покинут Россию и окажутся в Ницце, где в 1934 году Владимир Петрович скончается. Но уже в объятиях другой женщины — поэтессы Татьяны Макшеевой, четвертой его жены…
