Если вы человек смелый и решительный, то есть не боитесь ни тесноты, ни толчков, ни этих острых локтей, которые будут впиваться в ваши бока, то присоединитесь к какой-нибудь отдельной дамской толпе, которая сбирается взять приступом эту лестницу. Ступайте смело вперед, толкайте направо и налево и не теряйте времени на вежливые извинения: в этой давке никто и ни в чем не извиняется. После некоторых неудачных попыток вы успеете наконец вместе с вашей толпой ворваться в сие хранилище всевозможных остатков. Не думайте, однако ж, чтоб вам удалось подойти к прилавку, а и того менее — купить что-нибудь. Нет, это дело невозможное! Вы все-таки мужчина и хотя решились толкать женщин, однако ж драться с ними, верно, не захотите. Разумеется, вы прижметесь к стене и, если останетесь тут на несколько минут, то, верно, будете свидетелем многих сцен смешных, забавных, а иногда даже и немножко отвратительных. Вы увидите, как женщины, по-видимому, довольно порядочные, вырывают друг у друга какой-нибудь лоскут гривенной тафты; вы услышите, как они переругиваются меж собою. Извините, это выражение не слишком благородно, но другого я никак придумать не могу. Впрочем, не пугайтесь: вы на этом базаре редко встретите известное вам лицо и очень часто узнаете под красивою шляпкою какую-нибудь горничную девушку или барскую барышню знакомой вам дамы.
Этот годовой торг известен под названием “Остатки, или Дешевые товары”. И подлинно, вы можете иногда купить очень дешево, но только почти всегда то, за что в другое время вы не захотели бы заплатить ни копейки. Надобно вам сказать, что в числе остатков действительных есть очень много остатков искусственных; обыкновенно шелковые и всякие другие материи, вышедшие совершенно из моды, разрезываются на куски различных мер и продаются под названием остатков. Купить себе на платье материи, которую давно уже перестали носить, никто не захочет, но как не соблазниться, не купить остаток, который вам отдают за полцены? Ведь это бывает только один раз в году; после вам и понадобится, да вы уж нигде не найдете. Так или почти так рассуждают все те из московских барынь, которые любят покупать дешево и набивать всякой всячиной свои кладовые, а таких барынь в Москве очень много. Этот легкий способ сбывать в несколько дней весь хлам, накопившийся в лавке в течение целого года, изобретен московскими купцами и, кажется, до сих пор не имеет еще подражателей. Ну как же после этого не подивиться сметливости и догадке наших гостинодворцев, как не сказать, что они знают прекрасно свое дело и вполне постигли характер своих русских покупщиц?»
А теперь обратимся к книге «Средние общероссийские цены на главные продукты фабрично-заводской промышленности в России за 1914 год». Согласно статистике, пуд мяса стоил 4 рубля 45 копеек (любой рабочий мог купить на свое жалование 46 килограммов мяса, если бы, конечно, захотел), пуд сливочного масла — 16 рублей 50 копеек. Пуд колбасы можно было купить за 7 рублей, а пуд сахара-рафинада — за 3 рубля 75 копеек. Заметьте, речь идет не о килограммах, а пудах. Для тех, кто не знает, пуд — это 16 килограммов. Пуд белого хлеба обходился учителю в 2 рубля, а черный — в два раза дешевле. А какое раздолье было тогда для любителей спиртного! Десять литров спирта стоили всего 4 рубля, а ведро водки — 90 копеек! Представляете себе — ведро!!! Кстати, в 1902 году то же самое ведро стоило гораздо дороже — уже около 4 рублей. Ведро же хлебного кваса — 30 копеек, а пива «Венского» (то самое, которое в советское время превратится в «Жигулевское») — 1 рубль 24 копейки. Правда, коньяк был дорогим — 60 рублей бутылка, но и особым спросом он не пользовался у учителей и рабочих, они вполне обходились водочкой, если что.
Каковы были зарплаты? Фельдшер получал 37–55 рублей, портной — 38 рублей, печатник и ювелир — 32–35 рублей, околоточный надзиратель (по-нашему — участковый) — 50 рублей. В отличие от народного учителя, чья зарплата достигала 250 рублей, заработная плата рабочего составляла всего-то 30–40 рублей в месяц, но даже на эти деньги можно было, в общем-то, безбедно прожить. К примеру, за метр съемной жилой площади в Москве платили по 18–20 копеек в месяц, визит к врачу в среднем обходился в 20 копеек, билет в кинематограф стоил 18–20 копеек, номер в гостинице можно было снять за 30 копеек — 3 рубля (без ресторана) и 1–6 рублей (с рестораном) в зависимости от уровня комфорта. В меблированных комнатах плата была чисто символической — от 15 копеек до 1 рубля. В самом крайнем случае за 5 копеек можно было провести ночь в ночлежном приюте, где тебе полагались чистое белье, сносный ужин, а утром — 3 стакана чаю и кусок хлеба.
По всем параметрам русский «николаевский» рубль равен 1040 современным рублям и еще 55 копейкам. Получается, за последние сто лет рубль обесценился в тысячу раз!!! Очень показателен пункт о налогах — речь идет о 3 копейках в месяц. И здесь нет ошибки — в царской России не было подоходного налога. Разговоры о нем велись, но Первая мировая война помешала его окончательному введению.
