Счастливые часов не наблюдают.
Карету мне! Карету!
Ей сна нет от французских книг, а мне от русских больно спится.
Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.
Ба! знакомые все лица!
Кричали женщины «Ура!» и в воздух чепчики бросали.
Блажен, кто верует, — тепло ему на свете!
И дым Отечества нам сладок и приятен!
Служить бы рад, прислуживаться тошно.
Свежо предание, а верится с трудом.
А судьи кто?
Ах! злые языки страшнее пистолета.
Читай не так, как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой.
Кроме всего прочего, после смерти автора с этой комедией случилось то, что случается только с гениальными произведениями, а именно: ее стали переделывать и дописывать.
«Возвращение» Чацкого состоялось в 1856 го-ду благодаря графине Евдокии Петровне Ростопчиной, писавшей романтические стихи о неразделенной женской любви. Люди, тесно общавшиеся с ней, не отрицали ее таланта, но находили довольно странной особой, выступавшей всегда против всех. Но в политику она, слава богу, никогда не скатывалась.
Какая нелегкая занесла ее в ряды обличителей власти — одному богу известно. Тем не менее в 1856 году она разродилась сразу двумя произведениями: «Возвратом Чацкого в Москву» и «Домом сумасшедших». Интересующее нас сочинение в очередной раз постигла незавидная участь: опубликуют его только спустя девять лет, в 1865 году, потому что правительство усмотрит в нем крамолу, а цензура, как ей и положено, запретит печатать.
Пьеса имела успех — это было не только талантливое подражание А. С. Грибоедову, но и очень своевременное произведение. Полное название пьесы звучало так: «Возврат Чацкого в Москву, или Встреча знакомых лиц после двадцатипятилетней разлуки». Действие происходило в Москве в доме Фамусова в 1850 году.
Вернувшись в Москву, Чацкий (к тому времени выглядевший как «турист или американский плантатор», занимающийся «статистикой и геологией» и только что прибывший из Брюсселя, «с конгресса ученых и любителей наук») столкнулся в доме Фамусовых с тем же самым обществом, что и до отъезда. Ничего не изменилось в их тесном мирке: все те же сплетни и интриги, подлость и глупость. Софья вышла замуж за Скалозуба, ныне — провинциального губернатора и взяточника, у нее четверо детей: две дочери и два сына. Однако, едва увидев Чацкого, она начинает с ним флиртовать, пытаясь при этом сосватать ему какую-нибудь из своих дочерей (и что Чацкий нашел в этой дамочке?).
Молчалин дослужился до действительного статского советника и женился на богатой тридцатилетней польке Гедвиге Францовне, но по-прежнему живет в доме у Фамусова, тайно влюбленного в Гедвигу… Можно было долго продолжать этот запутанный клубок житейских коллизий, но пьеса посвящена не им, а, как ни странно, предчувствию надвигающегося конфликта в российском обществе тех лет. По крайней мере, именно так было заявлено Евдокией Петровной Ростопчиной.
На фамусовское общество, разделившееся на западников и славянофилов и до умопомрачения спорившее о том, куда должна идти Россия и каким путем, Чацкий обрушился с беспощадной критикой, причем и на тех и на других. Как и четверть века назад, он снова оказался в меньшинстве: на его сторону встала только княгиня Ольга Юрьевна Цветкова, новый персонаж пьесы, прообразом которой, как поговаривали, стала сама Ростопчина. Этот спор Чацкого со славянофилами и западниками и стал кульминацией произведения. Его слова:
оказались пророческими.
