Чтобы настолько поразить зрителей, нужно было, конечно, постараться. И Шаляпин в этом преуспел. Он считал, что просто так, за счет декораций и грима, Бориса Годунова не сыграть. «Надо уметь играть царя, — писал он. — Царю, кажется мне, нужна какая-то особенная наружность, какой-то особенный глаз. Все это представляется мне в величавом виде. Если же природа сделала меня, царя, человеком маленького роста и немного даже с горбом, я должен найти тон, создать себе атмосферу — именно такую, в которой я, маленький и горбатый, производил бы такое же впечатление, как произвел бы большой и величественный царь. Надо, чтобы каждый раз, когда я делаю жест перед моим народом, из его груди вырывался возглас на все мое царство: “Вот это так царь!” А если атмосфера не уяснена мною, то жест мой, как у бездарного актера, получается фальшивый, и смущается наблюдатель, и из груди народа сдавленно и хрипло вырывается полушепот: “Ну и царь же!..” Не понял атмосферы — провалился. Горит империя».
Популярность оперы выросла невероятно, она ставилась во всех известных театрах России, Европы и Америки: Большой театр в Москве; Мариинский в Петербурге; Гранд-опера в Париже (где, кстати, состоялся первый зарубежный показ оперы); Ла Скала в Милане; Ковент-Гарден в Лондоне; Метрополитен-опера в Нью-Йорке (интересный факт: для Шаляпина в Метрополитен-опера отвели ту же гримерную, что занимал несравненный Энрико Карузо, к тому времени уже скончавшийся).
Опера принесла невероятную славу российскому оперному искусству и всей русской музыке в лице одного из талантливейших ее представителей — М. П. Мусоргского, который, к слову, так и не дожил до успеха своего детища.
Кстати, Шаляпин долго, практически до конца жизни изменял и совершенствовал образ Годунова, и, если в самом начале его царь выглядел сильным, мудрым и искренне раскаивавшимся, с годами в нем стали угадываться черты подавленного и глубоко страдающего человека. Как говорил сам артист, он стремился сделать преступного царя «более трагически-симпатичным».
И тем не менее, сотни раз сыграв в этой опере, Шаляпин писал: «От цели до совершенства я был очень далек…»
Кстати, это кажется невероятным, но первая опера, посвященная Борису Годунову и созданная в 1710 году немецким композитором Иоганном Маттезоном, была поставлена на сцене лишь в июне 2007 года, почти триста лет спустя. Несчастная партитура долгое время хранилась в Гамбурге, а в 1938 году была перемещена в дрезденский Архив редких рукописей, откуда в конце Второй мировой войны вывезена Красной армией в Ленинград. Затем партитура неизвестными тропами попала в ереванский архив, и долгие годы об этом никто не знал. В 1998 году она вернулась в Германию. Круг замкнулся.
Мировая премьера оперы «Борис Годунов, или Коварством достигнутый трон» состоялась в Бостоне в июне 2007 года, немецкая — через два месяца в театре Санкт-Паули в Гамбурге. Российская публика увидела ее на сцене Михайловского театра уже осенью того же года… Но, понятное дело, успеха российских постановок она не имела…
Начнем сразу с дифирамбов: «Шоколад — хорошая вещь» (Владимир Набоков);
«Нет шоколада — нет завтрака!» (Чарльз Диккенс);
«Шоколадное пирожное — лучшее лекарство» (Эрих Мария Ремарк);
«Зачем людям кокаин, если каждый день можно есть шоколадные торты?» (Ирвин Шоу);
«Если у человека нет интереса к шоколаду, значит, у него проблемы с психикой» (Харуки Мураками).
Спорить насчет важности и необходимости шоколада бессмысленно, особенно с женщинами, все равно переспорят. Более того, от этого «волшебного эликсира», «гормона счастья» и «пищи богов» напрямую зависит качество нашей семейной жизни. Проверено многократно: стоит подрулить к хранительнице домашнего очага с коробочкой шоколадных конфет, как тут же меняется не только выражение ее лица, но и качество последующей жизни. Ненадолго, конечно, максимум на пару дней, но что мешает нам баловать наших спутниц почаще?
