– Не-е паря. Это поменять шиш на кукиш. Не гонись за высокородными. Они от долгой жизни, да безделья, потихоньку с ума сходят. У них на каждый день по мужу. Под настроение…Поверь старому воину, замучают своими капризами. Ты того… ищи ровню, – воин направил костяшки кулака ко мне. Я легонько стукнул кулаком по ним:
– Спасибо, отец, на добром слове. Я услышал.
– Ровных дорог тебе, глаэр.
– Ровных дорог, отец, – попрощался я и вышел из трактира.
На улице уже стемнело. Время? «21–21» – пробежало перед глазами. Показательно. Всегда верил, что если видишь одинаковые цифры на часах, это к удаче. Вдохнул ночную свежесть полной грудью. Пахло дождём. Красотень!
Анариэль стоял слева, около пустой коновязи, опершись на неё и глядя в небо. Спустившись по ступеням, подошёл к ней. Девушка никак не среагировала, продолжая рассматривать чёрное небо, по которому плыли причудливые, тяжёлые облака.
– Хорошо. Тихо, – проговорил я, встав рядом и опершись руками о перекладину коновязи, продекламировал:
И опять в ответ тишина. Я молчал, молчала и Анариэль.
– Что там было? – спросил я, имея ввиду пирог, и наложенные на него заклинания. Немного помолчав, принцесса проговорила:
Я эльфийка, а ты человек, и мы не в силах это изменить, – она помолчала, я ждал. – Если взять плоды Мэллорна в восковой зрелости, и провести ритуал, получается зелье, продлевающее людям жизнь. Только у людей появляется зависимость от зелья… И к продлению жизни это уже не имеет отношения… Скорей наоборот.
Девушка замолчала. Так вот оказывается, что волнует мою подругу. Моя продолжительность жизни. Во даёт. А я то думал её любовные муки мучают!
– Так ты хотела продлить мне жизнь?
–Я много раз видела…, – задумчиво проговорила Анариэль, – эльфийка оставалась молодой, а её суженый, будучи человеком, умирал от старости. Кстати, Тивунель дважды пережила своих мужей из людей. А ведь любила их…
– Ну ничего. Полюбит и третий раз, – пожал я плечами.
– Ага. И в четвёртый, и в десятый, и в двадцатый, – грустно проговорила Анариэль, – и в сотый, и в тысячный. Это наше проклятие, видеть смерть любимого мужчины… если он не эльф…
Я повернулся к принцессе и потянул её к себе. Она податливо прижалась.
– Скажу тебе по секрету, – прошептал я ей в заострённое ушко, – я буду жить бессовестно долго.
Девушка прижалась ко мне крепче:
– Я думала, если сделать совсем слабенький, то…
– Радость моя, – перебил я, – не нужно. Не оправдывайся. Ты поняла главное. Если мы будем честны, то преодолеем всё. Даже смерть. Понимаешь?
Анариэль отстранилась, заглянула мне в глаза, и проговорила:
– Я никогда не буду тебя обманывать. Никогда.
– Верю, – я поцеловал её в губы. Поцеловал нежно и крепко, как целуют любимую женщину после долгой разлуки.
«Входящий вызов ЗАК. Требуется срочная консультация», – проплыло перед закрытыми глазами и прошуршало в голове. Ну почему он так не вовремя.
«Что?» – коротко спросил я ИскИна, дабы не отвлекаться от основного вопроса.
«Проблемная ситуация с имитацией передвижения наших воинов в Светлом лесу», – пришло сообщение от ЗАКа.
«Занят. Перезвоню», – отмахнулся я, отдаваясь процессу общения с Анариэль.
«Стоило ли ехать за тридевять земель, чтобы целоваться около коновязи? В Листопадном отличная коновязь», – ну вот и Первый как нельзя не кстати. Они что сговорились?! Пока я пытался придумать язвительный ответ, кто–то бесцеремонно толкнул меня в бок.
– Да блин! Тварь зубатая! – разомкнул я объятия, чтобы оттолкнуть наглую морду герувина, – и как только подкрался так незаметно?! – То, что это мой Зубатик, я понял практически в последний момент. Увлёкся, однако.
– Ой! – вскрикнула Анариэль от тычка Подруги, – ты как тут?
– Думаю, это было неразумно привязывать герувина на кожаный ремешок, – прокомментировал я, отталкивая морду Зубатика, который всё пытался меня лизнуть.
– Правда. Смотри, перегрызла, – эльфийка держала в руках концы поводьев, от недоуздка Подруги.
– С такими зубами, просто перекусила и не заметила, – прокомментировал я, снимая с Зубатика недоуздок, – снимай с Подруги. Они и без них отлично себя ведут.
– Ты прав. Уже темно, никто и не увидит, – согласилась принцесса, снимая с Подруги упряжь.
– В имение, на бал, поедем? – спросил я, откидывая переданный мне девушкой недоуздок за коновязь.
– А ты хочешь?
– Еврейское дитя? Вопросом на вопрос отвечаешь, – усмехнулся я, – думаю, есть смысл показаться в высшем обществе. Когда ещё такой случай представится.
– Тогда поедем. Только недолго, хорошо? Не люблю я эти балы, – попросила Анариэль.
– Да я тоже не очень, – согласился я, – у меня есть подарок тебе, – я достал из кармана жилетки коробочку с ювелиркой. – Вот. Прими от всего сердца!
