Внешности девчонки были обыкновенной. Какое разочарование! Я то думал, что не эльфийка, то красавица. А тут серые такие мышки, с заострёнными ушками и хвостами волос на затылке. У старшой нос с горбинкой, у остальных двух остренькие такие. Ну точно мышки–норушки.
Вот глаза у всех очень выразительные. Это всё же делало их привлекательными. Миндалевидные такие, тёмные с цепким взглядом. И если глаза это зеркало души, то девчонки были далеко не дуры.
– Добрый вечер, Тивунель, – холодно отозвалась принцесса, чуть повернув голову на голос. При этом Анариэль приосанилась. И куда делась милая девчонка, с которой я пришёл в кабак? Передо мной сидела Принцесса Светлого Леса!
– И как же папенька отпустил тебя так поздно и так далеко? – продолжала стебаться рейнджерша. Самое удивительное, на мой взгляд, Анариэль вела себя совершенно неадекватно. Она просто закрылась, превратившись в холодную статую без эмоций.
– Ты что–то хотела, или просто ищите собеседника попроще? – театрально улыбнулась принцесса троице, – тогда вы ошиблись столиком.
– Ну ты–то себе уже нашла, – горбоносая посмотрела на меня. Я, как ни в чём не бывало, продолжал есть. Что я вынес из своей, не очень длинной жизни, так это правило: не вмешивайся в споры женщин. – Это и есть тот самый великий воин, про которого шепчутся во всех углах дворца? Видимо воин он только в твоих мыслях. Или в постели тоже? – мышки с готовностью захихикали.
– Много болтаешь, женщина, – проговорил я, вытерев рукавом губы, и тяжело посмотрев на девицу, – прикуси язык.
– Не вмешивайся, смертный, – бросила мне рейнджерша, – целей будешь.
Анариэль при этом побледнела, потом покраснела. Видимо меня оскорбили. Вот же блин, почему же мне не обидно?
«Ментальное воздействие седьмого уровня. Блокировано», – прошелестело предупреждение в голове. Ого! Девчонка ментальный маг. Дать ей сдачи? Пожалуй нет. Что хорошего в женщине без сознания?
– Нельзя быть такой злой, – проговорил я. Тивунель удивлённо вскинула бровь. Да, вот такой я неправильный. Не ушёл в несознанку от твоего пасса. Вслух же сказал, – Будь добрей и эльфы потянутся к тебе.
– Ну что, сестра. Познакомишь со своим принцем? – как ни в чём ни бывало поинтересовалась рейнджерша. Анариэль сглотнула, посмотрела на меня, нахмурилась и проговорила:
– Алекс, это Тивунель, моя двоюродная сестра. Тивунель, это Алекс…, – девушка запнулась.
– Глава клана Русичей, – пришёл я ей на помощь.
– Глава… – издевательски выпятив вперёд нижнюю губу, покачал головой Тивунель, – впечатляет, – её спутницы захихикали.
– Тивунель, я прошу тебя уйти, – холодно проговорила Анариэль.
– Конечно, сестра. Не будем вам мешать в ваших великих делах, – остроносики с готовностью хихикнули. Тивунель, обращаясь к ним, сказала, – идёмте, девушки, тут нам смотреть не на что, и не на кого. Наша принцесса опять приняла желаемое за действительность…
Они, повернувшись, похихикивая, двинулись от нас.
– Тивунель! – крикнул я, чем вызвал удивление в глазах принцессы. Эльфийская рейнджерша остановилась и повернулась, вопросительно глядя на меня. – У тебя всё будет хорошо, – громко заверил я её. – Скоро в твоей душе расцветут цветы счастья.
– Ты что прорицатель? – хмыкнула эльфийка. При этом маска надменности дала трещинку и лучик горечи мелькнул и погас. Не такая уж ты и бука, как хочешь казаться.
– Нет, – ответил я.
– Тогда оставь своё красноречие для другой, – повернувшись, эльфийка удалилась, увлекая за собой своих спутниц.
Поковырявшись в остатках рёбрышек, выбрал очередной кусок и, вздохнув, откусил поджаренную корочку. Тщательно прожевав, проглотил.
– Жаль её. Хорошая девчонка. А вот завидует чужому счастью. Жаль.
– Ты её плохо знаешь, – глухо отозвалась Анариэль, – не за что её жалеть. Надменная, самовлюблённая лухура.
– Лухура? А это что?
– Извини, это ругательство, – покраснела принцесса, – так называют продажных женщин.
– Жёстко ты, – покачал я головой, – Зря. Девчонка не плохая, просто личная жизнь не ладится.
– Алекс, она в два раза старше меня. Так что у неё было время устроить свою жизнь, – горячо заговорила Анариэль, – сколько себя помню, она всегда издевается надо мной. И это ей всегда сходило с рук. Её отец погиб, и папа заботился о ней… Ещё до моего рождения…
– Анют, – я отпил из кувшина, – ты вроде как оправдываешься? Разве есть за что?
– Она оскорбила тебя.
– Да ну? Ну я–то не знал, – улыбнулся я, потянувшись за острым соусом.
– Зато я знаю.
– Слушай… Давай я тебе спою? – предложил я, отложив кусок мяса и вытерев руки о салфетку.
– Что, правда? – недоверчиво спросила Анариэль.
– А что? Не зря же я в этом маскараде целый день хожу! – я поднял руку, чтобы привлечь внимание местной рок–группы, протискивающейся между столами к бару, – Ребята! Давай сюда! Помощь нужна.
Я наклонился и взял гитару:
– Да–да, вам! Гребите сюда!
Эльф с дудкой толкнул барабанщика, что–то говоря ему и указывая на меня. Тот кивнул, и они изменили направление, двинув к нам.
– Они–то зачем? – недовольно спросила Анариэль.
– Помогут, – с оптимизмом отозвался я, – тебе понравится. Верь мне!
