Артур очнулся от тяжелых мыслей. Он начал замерзать, и дорожки от слез неприятно холодили щеки. В подвале стало совсем свежо. Мальчик нерешительно встал на ноги и начал подниматься наверх, где уже совсем стемнело.
Черные угли хрустели под ногами, и было ощущение, что дом крошится прямо под ним. Но на самом деле это крошились его надежды найти родителей. Через всю свою пока еще недолгую жизнь Артур нес с собой мысль о том, что когда-нибудь сможет их найти. Пусть они оставили его на время, либо же это он потерялся, но в любом случае обстоятельства обязательно должны были свести его со своей семьей. Иначе просто и быть не могло.
Но теперь, увидев то, что открыла ему память, Артур перестал верить в свою мечту. Та женщина любила его настолько, что не оставила бы одного. Ни на время, ни на день, ни на секунду. Да и он, будучи таким маленьким, вряд ли потерялся бы самостоятельно. Только трагические обстоятельства смогли их разлучить. Артур сейчас знал наверняка — его мать уже не живет на свете. Страшный пожар унес ее жизнь, но пощадил его самого. Кто был виноват в произошедшем? Артур так и не узнал. Но у него из головы никак не выходило последнее слово матери, и теперь, уже после того, как он поднялся на поверхность, юноша вспомнил странное имя, произнесенное бедной женщиной перед смертью. Оно упоминалось в прочитанной им истории про естествознателей.
Ирионус. Честолюбивый незнакомец, поднявший восстание против белых естествознателей, тот, кто развязал войну, а также тот, о ком писал библиотекарь Арио Клинч в своем свитке. Возможно, он явился причиной гибели его семьи. Теперь Артур мог хоть как-то предполагать, кто его ищет. Могло ли так статься, что Ирионус жив и по сей день пытается отыскать тех, против кого, он воевал когда-то? По крайней мере, вряд ли Артур должен был считать его своим другом. Иначе никак нельзя было растолковать тот материнский крик, который до сих пор звенел у бедного юноши в ушах.
Что делать теперь? В здешних краях наступила ночь, а Артуру нужно было возвращаться. Он еще немного побродил по округе, бесцельно рассматривая останки старого дома. Ему повстречалось еще несколько предметов — не столь, впрочем, важных. Разбитое зеркало, табуретка без одной ножки. Потом Артур нашел картину под стеклом — какая удача! Удалось найти хоть что-то более-менее сохранившееся. Мальчик смог разглядеть изображение в лунном свете, но он тут же пожалел о своей находке. Слишком уж страшной оказалась та картина.
На ней изображалась худощавая женщина, краски почти не поблекли, и все детали ее одежды можно было с точностью разглядеть. Четко прорисованные изящные кисти рук, игра теней, хрупкость фигуры — все казалось идеальным. Однако лицо незнакомки было словно нарочито замыто водой. Художник будто бы не пожелал делиться со всеми своей искусной работой, предпочитая оставить в ней некую загадочность, прибегнув к такому необычному способу. Как бы то ни было, автор картины добился явно противоположного эффекта — расплывчатая уродливая голова, венчавшая утонченную фигурку, выглядела неестественно и оттого страшно.
Артур досадливо отбросил картину, и она с неприятным чавканьем шлепнулась на мокрую землю. Пора было возвращаться в школу. Здесь уже ничего не осталось. Артур закрыл глаза и попытался представить себе Троссард-Холл. Но у него не получилось сдвинуться с места. Он был измучен и огорчен, и сейчас у него не было никакого желания оказаться в беспечной атмосфере замка. Слишком живо было то последнее воспоминание о его матери. Однако потом Артур вспомнил Диану, подумал о том, как нужен друзьям, и ему захотелось вернуться в свой новый дом. Прошлое ненадолго отпустило юношу, и наконец место, где он стоял несколько секунд назад, опустело. И только уханье растревоженных севух выдавало то, что здесь кто-то был.
