Тайны великих женщин полностью

Екатерина слушала гофмейстершу очень внимательно, подозревая, что ее пытаются заманить в ловушку: «Между тем, как я мысленно колебалась, она сказала мне: «Вы увидите, как я чистосердечна и люблю ли я мое отечество; не может быть, чтобы кое-кто вам не нравился; предоставляю на выбор Сергея Салтыкова и Льва Нарышкина; если не ошибаюсь, вы отдадите предпочтение последнему». «Нет, вовсе нет», — закричала я. «Но если не он, — сказала она, — так, наверное, Сергей Салтыков». На этот раз я не возразила ни слова».

Препятствия были устранены, и Екатерина вскорости забеременела, но пережила два выкидыша, прежде чем на свет в 1754 году появился долгожданный наследник — Павел.

Говорят, отцом мальчика был Салтыков. Но есть сведения, что императрица «для страховки» велела медикам осмотреть Петра, и оказалось, что у него есть небольшая проблема, которая устранялась простейшей операцией обрезания. То есть он был вполне дееспособен.

К тому же Павел оказался очень похож на Петра Федоровича некоторыми специфическими чертами внешности и характера неуравновешенностью, избач мощностью, любовью к муштре.

Младенца сразу отобрали у матери: «Только что его спеленали, — записала в дневнике Екатерина, — явился духовник и нарек ребенку имя Павла, после чего императрица тотчас велела акушерке взять его и нести за собою; а я осталась на родильной постели и никого больше не видела… Наконец, после трех часов, явились графиня Шувалова, вся разряженная. Увидав меня все еще на том месте, на котором она меня оставила, она вскрикнула и сказала, что так можно уморить меня… Но я и без того заливались слезами с той самой минуты, как родила. Меня особенно огорчало то, что меня совершенно бросили».

Сразу после родов Салтыкова отослали с дипломатической миссией в Швецию, но, даже вернувшись, он явно пренебрегал бывшей подругой. Случалось, он назначал свидания, на которые… не приходил.

Год после родов Екатерина была безутешна и много болела, но вдруг на одном из балов она увидела молодого очаровательного поляка, графа Понятовского, прибывшего в свите английского посла Вильямса.

Понятовский жил в Европе, был образован и блестящ — в общем, не чета «деревенщине» Салтыкову.

Да и сам граф искренне заинтересовался Екатериной: «Брюнетка, она была ослепительной белизны: брови у нее были черные и очень длинные; рот как бы зовущий поцелуи, удивительной красоты руки и ноги, тонкая талия, походка чрезвычайно легкая и в то же время благородная, приятный тембр голоса и смех такой же веселый, как и характер».

Заметив эту взаимную симпатию, Вильямс решил помочь влюбленным познакомиться (британский посол, разумеется, преследовал далеко идущие политические цели). Екатерина, переодевшаяся в мужское платье, каждый вечер тайком убегала из замка.

Эта связь не долго оставалась тайной. Впрочем, Петр, увлекшись графиней Воронцовой, старался не вмешиваться в интрижки жены. Однако, узнав, что Екатерина снова забеременела, выразил неудовольствие: «Бог знает, откуда моя жена беременеет; я не знаю наверное, мой ли этот ребенок и должен ли я признавать его своим».

В 1758 году Екатерина родила дочь Анну. Муж вроде бы смирился и признал ребенка… Но слова Петра, переданные Львом Нарышкиным, запали ей в душу — она не хотела попасть в монастырь как надоевшая жена. Здоровье Елизаветы ухудшилось. В случае ее смерти Петр смог бы легко изменить судьбу жены, как ему заблагорассудится. Екатерина поняла, что ее положение очень шатко, и начала организовывать первый заговор. Она привлекла на свою сторону Вильямса, Понятовского и канцлера Бестужева, который хотел, чтобы после воцарения Петра III Екатерине предоставили публичное участие в управлении, а сам Бестужев получал звание подполковника в четырех гвардейских полках и председательство в трех государственных коллегиях.