– Не лги мне, Паола. – Билли-Рей смотрит на меня в упор. – В тайнике не было пыли, а за столько лет она должна была там скопиться. – А это значит, что тайник был полон, и ты это забрала оттуда не раньше чем вчера. Повторяю вопрос: что ты там обнаружила? И постарайся не лгать.
Я ненавижу, когда на меня давят, а он давит на меня постоянно, и я думаю, что это уже превращается в тенденцию, что мне совершенно не нравится. Пусть этой своей командует, с которой у него «более-менее сложилось».
– Паола, твои моральные терзания ужасны, но вопрос мой никуда не делся, так что давай, расскажи мне.
Похоже, он и здесь не оставил мне выбора.
– В трюмо было только то кольцо, что тебе показал Норд, и письма. А в секретере – вот это.
Я достаю из-под дивана коробку и вытряхиваю содержимое на простыни. Пусть смотрит, что ж теперь, раз у Норда недержание речи.
– Да…
Билли-Рей рассматривает каждую вещь, взвешивает на ладони, через карманную лупу разглядывает камни. Конечно, зрелище завораживающее – солнце как раз светит в комнату, и камешки блестят гораздо ярче, нежели в ту ночь, когда я нашла их.
– И то кольцо, что я видел у тебя, тоже отсюда?
– Ты же забрал все мои деньги, и я думала сдать его в ломбард, потому взяла. Оно небольшое совсем, я решила, что внимания оно не привлечет, не то что остальное. А потом я нашла заначку Тамилы Афанасьевны, и вопрос с ломбардом отпал.
– Если бы ты попыталась его продать и тебе попался знающий ювелир, тебе бы за этот камень башку оторвали. – Билли-Рей сгребает драгоценности обратно на кусок парчи, заворачивает и прячет в коробку. – Это отнесем в банк, нельзя таскать с собой несколько миллионов долларов. Я, конечно, не эксперт по цацкам, но, судя по форме, количеству и чистоте камней, это нечто уникальное. Потом выясним, кому они принадлежали, и…
– А какая разница кому? Билли, я собираюсь оставить их себе, они красивые.
– Ты и оставишь их себе, просто мне любопытно. – Билли-Рей подмигнул мне: – На самом деле тебе тоже любопытно, просто ты вредничаешь.
Нет, ну если в ситуации «болит все» и «доверять некому» мое поведение называется «вредничаешь», то значит, теперь я знаю, что чувствую, когда вредничаю.
Звук из прихожей свидетельствует о том, что кто-то открывает замок, и Билли-Рей уже у двери.
Нужно бы предупредить Норда, чтоб он не вздумал высунуться или позвать кого-то из нас, обнаружив нечто, по его мнению, любопытное, но, учитывая вчерашних визитеров, эта квартира совершенно не конспиративная. Проходной двор какой-то.
– Мы следили за квартирой, свет не горел.
Ну конечно, я же еще в первый вечер завесила окна одеялами, чтобы никто не увидел свет в комнатах.
– А почему сразу не зашли?
– Квартира была опечатана, думали дождаться, когда приедут вещи вывозить, и договориться с грузчиками.
Ну да, квартиру бы освободили от всего – прежде чем передали бы в распоряжение государства. Я не в курсе подробностей процедуры, но старую мебель бы точно вывезли. И у грузчиков можно было бы купить то, что приглянулось.
Они оба – чуть за тридцать, в потрепанных джинсах и китайских куртках, один уже начал лысеть. Смотрят на Билли-Рея, как на графа Дракулу, и тут я их понимаю. Шли в пустую квартиру, вскрыли замки – и на тебе, нарвались на комитет по встрече! Интересно, что они здесь искали? И отчего-то один из них кажется мне знакомым. Где я его видела?
– Что же мне с вами делать?
Билли-Рей смотрит на парней с нехорошей задумчивостью, и я понимаю, что он прикидывает, хватит ли на балконе места еще для двух трупов.
– Мы не… Милана, скажи ему!!!
Это лысоватый мне говорит, и я смотрю на него дура дурой, потому что он меня знает, точно знает, а я его – нет. Ну, просто кажется, что где-то видела.
– Очень хорошо. – Билли-Рей покосился на меня: – Ты его знаешь, Паола?
– Как будто где-то видела, но не помню где.
– Милана, ты сдурела на почве воздержания? – Парень явно не хочет завоевать мое расположение. – Я же Кирилл, твой кузен, мы с тобой у Карины на свадьбе виделись, помнишь? Отец мой тогда предложил тебе фату Каринкину надеть, а ты окрысилась на всех, хлопнула дверью и ушла, твои родители едва со стыда не сгорели. Ейный батя, дядя Андриан, и моя мать – родные брат и сестра.
Это он уже Билли-Рею говорит, и тот иронично выгнул бровь – ну, теперь он меня изведет насмешками. Но я же не виновата, что не помню свою родню, я их не видела много лет и видеть не желала.
– И что ты здесь делаешь, Кирилл?
– Так я… это…
Парень осекся и сейчас пытается придумать, что соврать, и Билли-Рей достал пистолет. Это возымело неожиданный эффект: и Кирилл, и его подельник сорвались с места и бросились на Билли-Рея с двух сторон. Но, во-первых, в кухне тесно, во-вторых, родственных чувств я к нему не питаю ни малейших, а потому я ставлю подножку новообретенному родственнику, и он, падая, смачно приложился об угол стола и сразу поскучнел, успокоился. А Билли-Рей хуком отправил в нокаут второго.
– Паола, у тебя мерзкие родственники.
– Как видишь.
