– Отвали. – Я эти родственные связи вообще не признаю, с чего бы. – Где ты взял это письмо?
– У матери старая Библия, бабушкина еще. – Кирилл со стоном садится. – Там все записаны, кто родился и кто умер, кроме нашей бабули – тогда уже не записывали, религию отрицали. А письмо это было подклеено под обложку, она отклеилась, вот и нашлось. Видала, там клад какой-то.
– И как вы вычислили, где он?
– Так в бабушкиных документах довоенная прописка сохранилась, адрес этой квартиры. – Кирилл нервно косится на Билли-Рея, но делает ставку на мою гуманность, и совершенно зря. – Мы подняли архивы, и оказалось, что здесь были прописаны две семьи: Ковальская Тамара Германовна, вдова, и две ее дочери: Тамила и Лидия, а также Покорская Анна Станиславовна, артистка местного театра. И отчего-то ее дочь тоже была Тамила. Мы начали копать, и оказалось, что Тамила стала ее приемной дочерью в самом начале войны. Видимо, когда прабабка умерла, детей должны были забрать в детдом, а в квартиру вселили бы кого-то другого, и артистке не хотелось нового соседа. Она быстренько определила младшую девочку в приют, а старшую удочерила, со старшей-то возни совсем никакой уже. А потому и фамилия у этой Тамилы была не Ковальская, а Покорская.
– Путаница жуткая…
– А мы выяснили. – Кирилл свысока взглянул на меня, и в этот момент я его узнала! Точно, был он на той свадьбе, и в детстве я его помню, наглый сопляк, вечно сующий нос в чужие дела. – Мы откопали в архивах, что Тамила была как раз дочерью прабабки от первого мужа, а нашу бабулю та родила вот от этого Грабовского, которого расстреляли в тридцать седьмом. Видимо, он потому не женился на прабабке и не записал бабушку на свое имя, что допускал такой исход дела, тогда же и семьи «врагов народа» казнили, сажали, а то высылали в такие места, откуда они уже и не возвращались. А эта актриса, Покорская, умерла в сорок шестом от рака, и Тамила осталась в квартире одна. Какое-то время здесь еще жила другая семья, потом им дали отдельное жилье и они съехали, а Тамила так и жила здесь. Представь, если бы бабушка помнила, что у нее была сестра, они бы с Тамилой встретились! Но бабушки уже пятнадцать лет нет, а тут эти бумаги. И мы подумали, что мебель может быть по сей день тут и вряд ли старуха знает о тайнике.
– Так это вы следили за ней?!
– Ну да. Смотрели, когда выходит, как надолго…
– И вы, два дебила, пытались вскрыть квартиру?!
– А старуха оказалась дома. – Кирилл досадливо поморщился. – Мы потом следили за квартирой, но войти не смогли. А потом она умерла и квартиру опечатали. Мы думали подождать вывоза мебели, но так и не знали, сохранилась ли она. А тут смотрим – печати нет, ну и… А нам надо было знать, стоит ли еще мебель, ведь сколько лет прошло, старуха могла ее выбросить или продать!
– Не выбросила и не продала. – Я мстительно ухмыляюсь. – Только вы не посмотрите на нее. Вы Тамилу до смерти довели, кретины.
– Она свое отжила. – Это второй подал голос. – Работала костюмершей в театре, путалась с местной звездой, Вадимом Кульчицким, а потом он умер. Кстати, вот в этой самой квартире! Скандал был жуткий, мы нашли людей, которые это помнили. В начале семидесятых было дело, Кульчицкий этот был моложе ее, а вот запал. Ну, такие вот дела, как оказалось. Так что старуха свое неплохо пожила, даже излишек ей выпал.
– А вы кто такие, ребятки, – решать, что есть излишек и где он есть? А я вот считаю, что вы уже лишних пять минут дышите. – Я зла на них невероятно. – Вы превратили последние дни этой женщины в ад, она собственной тени боялась, а ей всего-то и оставалось – дожить свои дни так, как они идут, и даже это вы у нее отняли, жадные придурки. И я думаю, что вот пусть мой друг пристрелит вас.
– Миланка, ты что?! Я же твой брат!
– Двоюродный. И ты мне никогда не нравился.
Глаза парней сделались круглыми от ужаса, и причина есть – Билли-Рей достал из кармана небольшую коробочку с двумя шприцами, наполненными какой-то прозрачной жидкостью.
– Выбор такой: либо вы себе колете этот препарат и у вас есть шанс остаться в живых, просто память последних месяцев сотрется. Либо я сейчас вас обоих пристрелю. – Билли-Рей тоже зол. – Ну, что выбираете?
– Мы не…
Билли-Рей зажатым в руке пистолетом велел подняться, и парни повиновались. Мы двинулись в гостиную, и Билли-Рей скомандовал:
– Паола, открой балкон и покажи нашим гостям, что там лежит.
Ну да, если память у них сотрется, они о трупах даже не вспомнят. А вот созерцание двух мертвых тел подтолкнет их к верному решению.
– Итак, что выбираете?
– Я… я это сделаю. – Кирилл все еще с надеждой смотрит на меня: – Милана, ты…
– Не смотри на меня, мне тебя не жаль.
– Ты всегда была ненормальной и вообще позорила всех нас.
Я скорчила самую глумливую из всех своих гримас.
– Да. Так что ты должен понимать, что к моим родственным чувствам взывать бесполезно. Кстати, чтоб ты знал. Я нашла тот клад, случайно. Но ты никогда об этом даже не вспомнишь.
Они затравленно смотрят на трупы, виднеющиеся на балконе, а я думаю, как это может быть, что Норд не пришел на шум. Может, уснул?
