— Никто не смеет указывать мне мое место, Я, Верховная жрица, ей и останусь. Никто не смеет меня судить. Никто ничего не докажет!
— Послушай, о том, что случилось между нами, никто не знает, кроме нас двоих. Весталка, утратившая девственность, подлежит смерти, а Верховная жрица — это как? Тебя ведь вообще четвертовать за такое надо.
Она зло сопела, но молчала.
— А если бы ты соблазнила парня, и об этом узнал герцог, судя по письму, его друг. Что бы было?
Мужчина схватился за голову.
В это время постучали, и в дверях показался пожилой понтифик:
— Все уже собрались, ждем только вас.
— Идем.
Вито сделал вошедшему знак удалиться.
Беттина, дождавшись, когда понтифик выйдет, гневно прошипела:
— Я сегодня убью двух зайцев, — и стремительно вышла.
Вито покачал головой. Страх не отпускал его.
«Гнев — плохой советчик».
Наконец, крики ожидавшей толпы возвестили о начале шествия. Впереди, как и полагалось, шли Верховные жрица и понтифик, за ними стройные девушки в белых тогах, замыкали шествие четырнадцать понтификов. Народ радостно приветствовал весталок, обладавших высоким статусом.
— Хвала вам, чистые девы, — проговорил один, и толпа подхватила его слова.
Жан с Ликой стояли посреди зала с высокими сводами, аскетичными и торжественными одновременно. Сквозь узкие арочные окна лился свет, зрительно увеличивая пространство. Вокруг заключенных выстроилась храмовая охрана. Дворян герцога оттеснили к трибунам. Толпу любопытствующих горожан еле сдерживала охрана, начинались небольшие потасовки, грозившие перерасти в настоящий бунт.
Жан изо всех сил старался сдерживать улыбку. Его забавляла величественная помпезность занявших места на трибунах понтификов в белоснежных тогах. Лика же воспринимала все происходящее, как начало трагедии, окончание которой будет в костре. Проплакав всю ночь, сейчас она стояла обессиленная и подавленная, ее глаза округлились от ужаса. Все попытки Жана ее успокоить оказались тщетны. Лика, уставшая от мучительного ожидания своей участи, спросила:
— Чего они ждут?
— Ждут, когда охрана выдворит желающих присоединиться к обсуждению и закроет дверь.
Наконец это произошло, дверь закрылась, и Беттина, горевшая желанием быстрей покончить с ненавистными ей людьми, прошипела:
— Может, начнем уже разбираться с богохульниками?
Лика вздрогнула. Она не могла понять, чем вызвала такую ненависть у глубоко почитаемой ею великой женщины, Верховной жрицы.
Верховный понтифик встал и, обращаясь к собратьям по вере, держал высокопарную речь. Даже Жан с его блестящим лингвистическим образованием с трудом его понимал. Суть сводилась к следующему: «Эту девушку застали за прелюбодеянием с заезжим проходимцем в стенах храма».
Возбужденный и гневный шепот прошел по рядам служителей культа. Один из них спросил:
— Она весталка?
Витторино замялся, прежде чем ответить:
— Нет, эта девушка в храме около года выполняла разные обязанности в качестве служанки.
Лика, сверкнув глазами, закричала:
— Неправда, меня посвятили!
Опять поднялся шум:
— Девушка, тебя не могли посвятить, ты не подходишь по возрасту и статусу!
— Спросите их, — Лика указала на сидящих весталок.
Жан был страшно удивлен тем, что обвинение в прелюбодеянии ее нисколько не задело. Она отстаивала честь быть весталкой, даже если за эту честь нужно было поплатиться жизнью.
Понтифики с недоумением уставились на весталок.
Яркий румянец, загоревшийся у всех девушек, убедил коллегию в том, что здесь что-то нечисто.
Видя, что разбирательство вышло за планируемые рамки, Беттина встала.
— Уважаемые, так называемое посвящение было шуточным. Девушки устроили представление ради служанки.
— Неправда, — опять встряла Лика, — руководил посвящением Верховный понтифик! Значит, я посвящена!
Сюжет, развивавшийся в зале, по накалу страстей и эмоций не уступал голливудским блокбастерам. Жан, переставший скучать, весь превратился в слух.
— Девушка, ты забываешься, — вскочил Витторино, — своими речами ты роешь себе могилу!
Пожилой понтифик, смотря на Верховного коллегу, гневно произнес:
— Как можно было «играть» с посвящением богине?
Витторино осекся:
— Неужели вы верите глупой девчонке, она же не в себе!
Этот же понтифик повернулся к Лике:
— Девушка, ты утверждаешь, что стала весталкой. А как же обет целомудрия? Мы, кажется, собрались здесь именно поэтому.
Витторино выдохнул. Разбирательство сошло со скользких рельсов.
Лика покраснела:
— Жан совершенно не причастен к обвинениям уважаемой Беттины. Он приехал забрать меня из храма домой.
— Как можно забрать домой посвященную? Он тебе кто?
Лика засомневалась, как ответить, ведь Жан был для нее просто знакомым.
— Ну же, девушка, твое молчание говорит против тебя.
— Да он мне никто, просто друг.
Жан усмехнулся. Фраза «просто друг» в этом мире могла отправить девушку на тот свет практически сразу.
Беттина, вальяжно развалившись, промурлыкала:
— И чего мы тут еще выясняем? Она же во всем призналась.
— Но вину ее еще надо доказать.
Наконец Жан вступил в перепалку:
