— А все потому, Тейтум, что ты никогда внимательно на людей не смотришь. Вот окажись там я — сразу его раскусил бы! Я ведь тебе всегда говорил: смотреть надо в глаза. Как бы человек ни врал, а глаза о нем правду скажут!
Тейтум встретился с ним взглядом.
— И какую же правду говорят мои глаза?
— Что тебе не терпится от меня свалить! — ухмыльнулся Марвин.
Грей невольно улыбнулся в ответ. Интересно, подумал он, почему сегодня дед так мирно настроен — уж не переборщил ли с обезболивающими?
— Андреа передает тебе привет.
Марвин сразу посерьезнел, на лице его отразилось беспокойство.
— Как она там?
— Учитывая обстоятельства, очень неплохо.
— Напугал он ее сильно, бедную девочку! — проворчал Марвин. — Тейтум, когда уже вы посадите этого ублюдка за решетку? Ты там что-то совсем мышей не ловишь!
— У меня, дедуля, отпуск. Блаженное одиночество в пустой квартире. — Тейтум снова вздохнул, вспомнив, что наслаждаться одиночеством ему остался только один день.
— Да, как там Тимоти? — вдруг с тревогой спросил Марвин. — С тех пор как этот сукин сын пырнул меня ножом, я его и не кормил!
— У Тимоти все прекрасно. Плавает себе в аквариуме.
— Отлично! — с явным облегчением откликнулся Марвин. — А кот?
— И у Веснушки все хорошо, можешь не волноваться.
— Ну, не бывает же так, чтобы одни хорошие новости…
— Он по тебе скучает.
— Хватит надо мной издеваться! Лучше скажи, что с твоим внутренним расследованием? Тебя больше не обвиняют в том, что сделал мир чуть лучше?
— Похоже, нет. Дело закрыли. Новый свидетель оказался другом матери Уэллса, и все говорит за то, что его даже не было на месте происшествия.
— Кто такой Уэллс?
— Тот педофил, которого я пристрелил.
— Так и говори: педофил! Буду я еще по фамилиям запоминать всех уродов, в которых ты стрелял!
— Вообще-то я стрелял только в одного и… Ладно, не важно, — пробормотал Тейтум. И, немного помолчав, спросил: — Ты не возражаешь поговорить о… о том вечере?
— С чего бы мне возражать?
— По показаниям Андреа и по следам на месте происшествия полиция составила общее представление о том, что случилось. Но хочу послушать и тебя.
— Хм… Ну, просыпаюсь я оттого, что кто-то стучит в дверь. Встал не сразу — и, пока вставал, Андреа сама подошла к двери и открыла.
— Ты слышал, как он вошел?
— Да сам не знаю, что я слышал, Тейтум. Помню, дверь захлопнулась. И дальше какой-то странный звук. То ли стон, то ли всхлип, бог его знает. В общем, я нутром почуял: что-то не так! Открываю дверь — и смотрю, этот парень заталкивает Андреа в спальню. Я шагнул вперед…
— Интересно, что ты собирался сделать? Поколотить его? — Вопрос прозвучал куда резче, чем Тейтуму хотелось.
— Послушай, ты хочешь послушать, как было дело, или лекции мне читать? Сделал я куда больше, чем эти чертовы копы!
— Да, это правда… Так что же?
— Он мне врезал. Не слишком сильно, прямо скажем. Может, этот парень и считает себя крутым, но откровенно тебе скажу, Тейтум, дерется он как девчонка!
— Вообще-то он сломал тебе нос, пырнул ножом и устроил сотрясение мозга.
— Тейтум, кто здесь рассказывает историю? Я или ты? Или, может, ты там был? Если ты так же проводишь допросы, нечего удивляться, что этого козла никак не поймать!
— Извини. Итак, он дерется как девчонка.
— Вот именно. В общем, возвращаюсь я к себе за пушкой и иду в спальню. Выстрелил в него — и попал. Он поворачивается ко мне. Тогда я делаю предупредительный выстрел в окно…
— Иначе говоря, ты промазал.
— Ну ты и заноза, Тейтум!.. Да, промазал! Было темно, комната маленькая, у меня чертовски болел нос, и я боялся попасть в Андреа, ясно?
— Ясно.
— А дальше он смылся.
Тейтум наклонился к деду:
— Как?
— Ногами. Через дверь. Пробежал мимо меня и был таков.
— Как он при этом выглядел?
Марвин на секунду задумался.
— Вот помнишь, когда Веснушка в последний раз вцепился мне в ногу, я гонялся за ним со сковородкой?
— И разбил телевизор. Да, Марвин, этот великий день навеки останется в моей памяти.
— Я загнал гада в ванную и там зажал в угол!.. Так вот, Марвин, выражение морды у этого парня, когда он бросился наутек, было точь-в-точь как у Веснушки!
— Как у зверя в капкане, — подсказал Тейтум.
— Именно, — подтвердил Марвин. — Теперь я и думаю: может, надо было не с пушкой на него идти, а со сковородкой?
При Андреа Зои "держала лицо" любящей сестры, поддерживающей любое ее решение. Но когда Андреа села в такси и отбыла в аэропорт, дала слабину. Страх ждал Зои в засаде, сторожил по углам, темной тенью мелькал в неосвещенной комнате или за закрытой дверью — и теперь, когда она осталась одна, почувствовал себя хозяином.
Зои открывала все окна. Гуляла до изнеможения. Включала музыку на полную громкость, чтобы в квартире не осталось ни единого тихого уголка. Заставляла себя работать: читала расшифровки допросов Клайда Прескотта, жалела, что не может заняться им сама. Почему бы и нет? Допрашивала же она Джеффри Олстона и еще некоторых серийных убийц. Но встретиться с Прескоттом лицу к лицу… нет, просто невозможно.
