Зои читала его неоконченную автобиографию. Тейтум разыграл перед Прескоттом драматический спектакль, предварительно сохранив файл с рукописью на другой носитель. А вот бумажную рукопись действительно уничтожил, и об этом Зои жалела: ей хотелось бы посмотреть, как Клайд редактировал свой текст и вносил правки.
На долгое время — иногда на целых пятнадцать или двадцать минут — Зои удавалось забыться в работе: она размышляла, делала заметки, уточняла профиль, зная, что все это когда-нибудь может оказаться бесценно для другого профайлера. А потом вдруг обнаруживала, что снова смотрит в стену, напряженная, как струна, боясь вздохнуть, чувствуя, как со всех сторон ее окружает мертвое молчание.
От неожиданного стука в дверь зашлось сердце. Она хотела уже бежать на кухню и хватать самый большой нож, который там найдется, когда донесся голос Тейтума:
— Зои, ты дома? Это я.
Она отперла дверь и впустила его, почти презирая себя за то, какое испытала облегчение.
— Читаешь? — поинтересовался он, кивнув на разложенные листы рукописи.
— Очень увлекательно. Прескотт пишет ярко и выразительно. Из этой рукописи я узнала о нем очень много нового.
— По-моему, чем меньше знать об этом монстре, тем лучше.
— Он не… — Тут Зои помотала головой и не закончила фразу. — Жаль, что ты уничтожил его пометки. Хотела бы я на них взглянуть! — К собственному удивлению, она ощутила, что говорит сердитым тоном.
— Извини, я был слишком занят — спасал твою жизнь. Обо всем остальном как-то не думал.
— Можно же было измельчить чистые листы, а исписанные оставить. Или заранее скопировать рукопись. Или…
— О чем ты вообще говоришь? Я с ума сходил от тревоги за тебя! Ты представляешь, что мне пришлось пережить?
— Нет! — выкрикнула Зои. Сама не понимала, почему взорвалась — как-то ее вдруг замкнуло. — Не представляю! Наверное, мне все-таки пришлось хуже!
Тейтум взял ее за руку и очень осторожно привлек к себе. Зои не противилась; прижалась щекой к его груди, и он обнял ее — нежно, почти невесомо, словно чувствуя, что все давящее и стесняющее для нее сейчас невыносимо. Закрыв глаза, Зои слушала биение его сердца.
Через некоторое время она глубоко вздохнула и отстранилась.
— Прости.
— Не за что извиняться.
— Выпить хочешь?
Было три часа дня, и Зои ожидала, что он откажется.
— Не прочь.
Она открыла шкаф, достала бутылку "Талискер Скай" и два бокала. Плеснула немного янтарной жидкости Тейтуму и куда более щедрую порцию — себе.
— А почему так мало? — поинтересовался Грей, разглядывая бокал на свет.
— Середина дня. — Зои пожала плечами.
— Но у тебя в четыре раза больше.
— Мне можно. Я травмирована.
— Я тоже травмирован, и еще как! Только что был в больнице у Марвина.
Зои подлила ему виски, и Тейтум коснулся бокалом ее бокала.
— За травму!
Она фыркнула.
— За травму!
Оба отпили по глотку. Зои немного посмаковала горькую жидкость с дымным привкусом, затем проглотила, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. Пили в уютном молчании; Зои не думала ни о чем конкретном, мысли бродили сами по себе, и в этом была какая-то не знакомая прежде свобода.
В конце концов она, вздохнув, заговорила:
— Ладно. Манкузо сказала мне, что делом Гловера теперь занимаешься ты.
— Сама сказала? — удивился Тейтум. — А мне она велела тебе не говорить…
Зои промолчала, слегка усмехнувшись. Немного подумав, Грей чертыхнулся.
— Блефуешь! Ничего она тебе не рассказывала!
— Она — нет. — Зои отпила еще виски, довольная собой. — А вот ты только что рассказал. Правильно я понимаю: ты сам напросился?
— Конечно.
— Есть какие-нибудь идеи, как он умудрился сбежать?
— Полиция считает, что ушел по крыше. Оттуда спустился по водосточной трубе в переулок, где полицейского кордона не было, и удрал.
— Ниндзя какой-то… А потом, видимо, убрался на автомобиле, несмотря на то, что по всему городу объявили план "Перехват".
— В целом как-то так, да.
— Еще и истекая кровью.
— Они полагают, что Марвин не так уж серьезно его ранил.
— А ты что думаешь?
Тейтум взглянул ей в глаза.
— Что-то здесь не бьется.
— Давай посмотрим.
Вместе они вошли в спальню Зои — где Тейтум, разумеется, никогда прежде не был. У порога она на секунду замялась, вспомнив, что у нее не прибрано: повсюду разбросана одежда, в том числе и белье, на столе три чашки с остатками кофе, на кровати и на полу кипы бумаг. Ну и черт с ним!
— Не обращай внимания на… — она обвела спальню неопределенным жестом, — на все.
— Договорились, — усмехнулся Тейтум.
— Судя по следам крови и по показаниям Андреа, когда Марвин выстрелил в Гловера, тот стоял здесь. — Зои встала у кровати.
— Значит, Марвин — у двери. — Тейтум занял место своего деда. — У него сотрясение и сломан нос. Скорее всего, прислонился к стене или к косяку.
— Он стреляет. Ранит Гловера в бок.
— К сильной боли Гловер не привык, — задумчиво произнес Тейтум. — Насколько нам известно, в детстве его не били. Он никогда не лез в драки — по крайней мере, такие, в которых не имел явного преимущества. И охотился всегда на слабых.
