– О, вам совершенно нечего опасаться, мадам! – заверил ее Никки. – Днем в эту дверь никто не войдет, не бойтесь! Но знаете, что я вам скажу? Я съезжу в Холл, чтобы сообщить обо всем Неду, а здесь оставлю Баунсера, пусть охраняет вас. Вы можете быть совершенно спокойны, потому что он храбрый пес, честное слово! Только вчера Баунсер укусил кузнеца за ногу. Прекрасная собака, пусть еще и совсем щенок!
Элинор с сомнением взглянула на пса, который уснул, вытянувшись перед камином.
– Что ж, если ты так думаешь… – сказала она. – Но ведь он не останется здесь без тебя.
– Нет, останется. Зря, что ли, я учил его выполнять разные команды! Ко мне, Баунсер! Ко мне, малыш!
Собака проснулась, села, свесила уши и вывалила язык, преданно глядя на хозяина. Никки ласково потрепал ее по загривку.
– Хорошая собачка! – сказал он. – Ты останешься здесь, чтобы охранять ее! Ты понял меня, дружище? Сидеть! Вот так! Охраняй ее, Баунсер! – Юноша выпрямился, с гордостью глядя на своего любимца. – Видите, пес понимает меня, верно? – добавил Никки. – Ладно, я поехал. Не провожайте меня. И не тревожьтесь, кузина! Я скоро вернусь и привезу с собой Неда.
С этими словами юноша вышел из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь. Верный Баунсер подошел к ней, шумно и долго принюхивался к щелочке, потом заскулил и поскреб когтями панель. Видя, что дверь не поддается, он вернулся к камину и лег, положив морду на лапы и глядя на Элинор.
Она же откинулась на спинку кресла, изрядно огорченная существованием потайной лестницы. Девушке нужно было хоть немного отдохнуть и расслабиться, чтобы привести в порядок мысли и чувства. Здравый смысл подсказывал ей, что теории Никки вполне могут быть лишь плодом его чрезмерно живого воображения, но, как она ни старалась, так и не смогла подыскать более рационального ответа по поводу появления француза в этом доме минувшей ночью. Он отнюдь не показался ей молодым человеком, способным воспользоваться потайной дверью из одного лишь неуемного желания напугать своего хозяина; не могла она поверить и в то, что он был всего-то обычным грабителем. Несомненно, незнакомец руководствовался какими-то мотивами, но Элинор была склонна полагать, что никто, кроме него, никогда не узнает, в чем они заключались. То, что он может вернуться в дом тем же путем, представлялось ей крайне маловероятным, однако, стоило девушке подумать о той потайной лестнице, как сердце ее начинало учащенно биться в груди.
Элинор постаралась отогнать от себя эти глупые страхи, благоразумно решив, что лучше заняться сортировкой постельного белья, чем сидеть и доводить себя до нервного срыва. Она встала с кресла и совсем уже было собралась подойти к двери, как вдруг сообразила, что умная гончая у ее ног не разделяет таких мыслей на сей счет. Пес тоже поднялся со своего места, шерсть у него на загривке встала дыбом, а верхняя губа дрогнула и поползла вверх, обнажая великолепные клыки. Он встал перед девушкой, загораживая дорогу, и зарычал.
Элинор замерла, с сомнением и опаской глядя на Баунсера.
– Хорошая собачка! – сказала она, надеясь, что голос ее прозвучал достаточно уверенно. – Лежать, дружище!
Баунсер оглушительно залаял.
– Эй, глупое создание, твой хозяин вовсе не имел в виду, что ты должен держать меня прикованной к креслу! – упрекнула его Элинор. – Ложись немедленно!
Однако Баунсер не двинулся с места, и рычание его иначе как угрожающим и назвать было нельзя. Элинор опустилась в кресло. Удовлетворенный достигнутым успехом, Баунсер последовал ее примеру, вывалив язык и шумно задышав.
