— Пошел к черту! — мрачно выругался Себастьян и ушел, оставив Дельфину с избитым мужем, хотя она всячески порывалась ему что-то сказать.
Эстевес, прежде чем жена повезла его домой, приказал Монкаде позаботиться о том, чтобы этот скандал в баре не попал в завтрашние утренние газеты.
А дома его ждало и еще одно замечательное последствие этого инцидента, ради которого он, пожалуй, мог бы позволить избить себя еще раз. Алехандра была так взволнована видом окровавленного отца, что сама проводила его в комнату, помогла лечь и упросила рассказать о том, что произошло.
— На меня напал какой-то мужчина, — поглаживая по голове дочь, заговорил растроганный Самуэль, — ты же понимаешь, что, занимаясь политикой, обязательно наживаешь себе кучу врагов. А этот тип не разделяет моих взглядов… и, кроме того, он был пьян. Такое случается со мной не в первый и, наверное, не в последний раз.
— Но почему же тебя не смог защитить Монкада, бедненький? — Алехандра первый раз видела отца в таком состоянии и с трудом сдерживала слезы.
— Монкада в этот момент куда-то вышел… — Эстевес приподнялся на подушке и пристально посмотрел на дочь, свет настенного бра освещал ей лицо. — А я и не заметил, как ты стала женщиной… и красивой женщиной, Алехандра. Из-за своего родительского эгоизма я бы хотел, чтобы ты всегда оставалась ребенком… маленькой девочкой. Ты засыпала у меня на руках, и тебе снились прекрасные феи из рассказанных мною сказок. Я помню, что, когда тебе почему-то делалось страшно, ты со своим медвежонком приходила ко мне ночью и смотрела на меня своими большими удивительными глазами.
— Папа… — произнесла Алехандра, пораженная внезапным приливом нежности Эстевеса.
— Родители не замечают, как их дети становятся взрослыми; им хочется, чтобы они всегда оставались малышами и любили их по-прежнему…
— Но я и сейчас люблю тебя так же, папа!
— И я очень рад этому, Алехандра. Но теперь, кроме любви, я прошу у тебя и понимания для себя и для твоей матери. Ты открываешь сейчас этот мир, а мы с ней открываем в тебе женщину, которая только начинает расцветать, но у которой уже такой сложный характер… Пойми нас и прости. Да, кстати, — сенатор неожиданно сменил тон, и Алехандра встрепенулась. — Я хочу заказать большую семейную фотографию нас всех — тебя, меня, мамы, Пачи, чтобы поместить ее на обложках сразу нескольких журналов. Пусть знают все мои недруги, какая замечательная семья у сенатора Эстевеса.
— Вот здорово! — воскликнула Алехандра, хлопая в ладоши. А мне можно будет немножко накраситься, чтобы получше выглядеть на этой фотографии? Ну пожалуйста, папочка!
— Можно, можно, — улыбаясь проговорил Эстевес, — хотя ты у меня и так хороша.
Пока в комнате сенатора проходил этот трогательный разговор, внизу, в гостиной, так и не протрезвевшая до конца Дельфина устроила очередную сцену своей сестре, которая даже не успела переодеться после ужина в доме Медины.
— Ты притворщица и лицемерка! — заявила она усталой Марии Алехандре. — Наслушавшись моих откровений, ты позавидовала мне и решила броситься на шею Себастьяну. Ты хочешь отомстить за то, что я якобы украла у тебя дочь! Но передо мной тебе не удастся разыграть роль жертвы, потому что истинная жертва — это я! И нечего так недоверчиво усмехаться, я знаю, что говорю. Ради чего, по-твоему, я продала свою молодость и красоту Самуэлю, как не ради того, чтобы обеспечить твою собственную дочь? Ради чего я терпела возле себя этого негодяя столько лет? А вот теперь, когда я решила все бросить и уйти к любимому человеку, появляешься ты, убийца, и хочешь перейти мне дорогу! Но запомни — Себастьян не для тебя!
Марии Алехандре стоило больших усилий сдержаться и не наговорить сестре грубостей, тем более что она вполне это заслужила. Но видя, в каком состоянии находятся и Дельфина, и Самуэль, Мария Алехандра была почти уверена — произошло нечто такое, что имеет самое непосредственное отношение и к ней. Мария Алехандра пошла спать, но долго не могла уснуть, ворочаясь в своей постели и смотря в залитое лунным светом окно. Она решила, что завтра же вновь отправится навестить Даниэля и, если получится, поговорить с Себастьяном; но перед этим обязательно заедет посоветоваться к сестре Эулалии.
