– Господи, – причитала она по пути так громко, что Марина слышала каждое слово. – Не припомню, какой там чертов номер... Я ведь не звоню сама себе... И зачем только я поставила там отдельный телефон...
Марина откинулась назад и с силой зажмурилась.
Но Тесс уже вернулась.
– Николас побежал за Делл, – сообщила она Марине.
Марина вскрикнула. Тесс растерянно оглядела комнату. Затем подала Марине руку.
– Ребенок скоро родится, – объявила Тесс.
– Откуда ты знаешь? – закричала Марина. – Откуда, черт возьми, ты знаешь?..
Новая схватка заставила ее замолчать. Она впилась ногтями в руку Тесс. Тесс стерпела.
Марина почти не помнила дальнейшего хода событий. Пот выступил у нее на лбу, и ей хотелось его стереть. Ей хотелось спать. Она смотрела на низкий покатый потолок, и ей хотелось умереть. Снова схватки.
– Дыши, – командовала Тесс. – Дыши, как тебя учила Делл. Давай.
Словно в тумане, Марина видела Тесс, показывающую ей, как дышать. Марина хотела вздохнуть, но ей помешал новый приступ боли.
– Дыши! – кричала Тесс.
Марина начала дышать. Боли немного стихли.
– Где Чарли? Кто-нибудь предупредил Чарли?
Тесс сжала ее руку.
– Николас этим займется.
– Чарли должна быть здесь.
– Она будет.
– Хорошо, что они вернулись из поездки на Кейп-Код. Хорошо, что у них был такой прекрасный медовый месяц...
Боли возвратились.
– Заткнись и дыши, – посоветовала Тесс.
Делл вбежала в комнату с полотенцами и кувшином с водой.
– Может, перенесем ее вниз? – спросила Тесс.
Марина почувствовала, как с нее сняли простыню. Кто-то раздвинул ей ноги, согнув их в коленях.
– Лучше ее не трогать, – ответил голос Делл и потом скомандовал: – Дыши, Марина.
– А я что делаю? Где Чарли?
– Скоро приедет.
Это был голос Николаса.
– Господи, Николас, – задохнулась Марина. – Вам надо присутствовать?
– Да. Это моя обязанность.
– Боже мой, – пробормотала Марина и отвернулась. – По крайней мере этот ребенок не будет подвергаться подобному унижению.
– Какое там еще унижение, этот ребенок вообще может не родиться, если ты не будешь тужиться.
Марина напрягалась снова и снова, и ей казалось, что вот-вот лопнут сосуды у нее в голове и все усталые мускулы на животе.
– Тужься, – приказывала ей Делл.
– Иди ты знаешь куда, – стонала Марина.
– Давай тужься! – кричала Делл. – Или я...
– Что ты? Лишишь меня ребенка, как лишила Виктора?
Слова возникли из ничего, Марина и не представляла, что все еще помнит о Викторе.
– Я не лишала тебя Виктора, – вскипела Делл. – Но если не очнешься и не станешь тужиться, я расскажу ему, какая ты избалованная дурочка. Правда, для него это не новость.
– Что? – взвизгнула Марина и попыталась сесть. – Что ты знаешь о Викторе?
Еще одна схватка, и Марина снова задохнулась. Она почувствовала, что Делл раздвигает ей ноги.
– Я знаю только, что должна хранить его тайны, – ответила Делл, – как буду хранить и твои тоже. А теперь тужься.
И Марина тужилась, пока у нее не потемнело в глазах, а рука Тесс в ее руке уже перестала быть живой и теплой рукой, а стала неким бесчувственным предметом.
И вдруг до слуха Марины донесся слабый крик.
– Марина! – позвал тут же голос Чарли.
– Ты как раз вовремя, – сказала Делл.
Марина открыла глаза. Делл передавала Чарли завернутый в полотенце сверток.
– Это девочка, – объявила Делл.
Марина снова закрыла глаза и упала обратно на подушку. «Девочка, – подумала она. – Девочка. Маленькая принцесса. Здоровая, благополучная, свободная маленькая принцесса».
Склонившись над обтянутой белым атласом колыбелью, Чарли наблюдала за спокойным сном Дженни. Фарфоровая музыкальная шкатулка на комоде играла мелодичную колыбельную. Чарли протянула руку и пригладила шелковистые черные волосики младенца.
– Ты такая удивительно красивая, – шепнула она. – Такая красивая и счастливая девочка.
Она поцеловала нежный, бархатный лобик, теплый, розовый, пахнущий ароматным детским мылом.
С улыбкой Чарли напевала мелодию музыкальной шкатулки и покачивала колыбель. Красивая и счастливая. Чарли окинула взглядом детскую, сказку из кружев, атласа и самых разнообразных нарядных фарфоровых кукол, а среди них одна тряпичная: улыбающаяся рыжая кукла, подаренная Делл. Питер не ограничивал расходов Чарли на отделку детской, соседствовавшей с их спальней и гостиной. Теперь, через полтора месяца после их переезда в особняк Хобартов, отделка детской была завершена. Чарли постаралась доказать, что, несмотря на свое низкое происхождение, она обладает утонченным вкусом и детская не нарушит гармонии великолепного особняка. Она очень скоро обнаружила, что утонченный вкус легко приобрести, если ты не ограничена в средствах.
И все же Чарли не терпелось похвастаться детской перед Питером, который завтра возвращается из деловой поездки в Гонконг, где он пробыл почти целый месяц. Чарли подозревала, что Элизабет Хобарт намеренно услала туда сына.
На лице Дженни появилось что-то похожее на счастливую улыбку, и Чарли, поцеловав кончики своих пальцев, приложила их к щечке дочери.
