Сашутка отблагодарил женщину и бросился к Изволину. Как быть? Встречать предателя в пути рискованно. Днем на этой дороге оживленное движение, да и присутствие такого провожатого, как старший полицай, осложняет дело. Решили усилить наблюдение за домом Юргенса. Сашутка, совершенно не спавший в прошедшую ночь, вынужден был весь этот день провести на ногах. Но предатель не показывался. К вечеру Сашутка, промерзший и проголодавшийся, решил спуститься в пекарню, обогреться и пообедать. За себя он оставил на дежурстве Игорька.
…Солнце медленно опускалось за крыши домов, холодные лучи его косо падали на макушки обледенелых деревьев, на трубы домов. Улица погружалась в полумрак. Мороз все крепчал.
Игорек с тревогой поглядывал на дверь дома Юргенса — его пугала близость темноты. Мальчик все чаще тер руки и дул на них, но это мало помогало. Пришлось пустить в ход снег. Жесткий, колючий, он вызывал боль в пальцах, но зато руки разогревались.
На правой ноге у Игорька был конек «снегурочка», и мальчик принялся с азартом кататься по утоптанному пешеходами тротуару Садовой улицы. Маршрут у Игорька был невелик — от угла до пекарни и обратно. Отталкиваясь левой ногой, он ловко скользил по снегу.
Улица пустела. Шедшая мимо пожилая женщина с ведрами посмотрела на Игорька и покачала головой:
— Шел бы домой, обмерзнешь ведь…
Игорек приуныл и, прислонившись к холодному стволу дерева, стал прислушиваться. Улица замерла в тревожной тишине.
Руки стали коченеть. Уже не хотелось их тереть обжигающим до боли снегом. «Где же застрял Сашутка?» — с тоской подумал мальчик и огляделся.
Прямо на него шел, не торопясь и вглядываясь в номера домов, человек. Одет он был в потрепанный полушубок и валенки с короткими голенищами. Около домов, номера которых разглядеть в темноте было трудно, он мигал карманным фонариком.
«Вдруг это тот?!»
Незнакомец перешел на противоположную сторону улицы, где стоял дом Юргенса, и направился к нему.
«Медлить нельзя, — решил Игорек, — так можно и прозевать». Игорек докатил до пекарни и юркнул во двор. Сашутка, привалившись к столу, спал с зажатым куском хлеба в руке.
— Саша, а Саша! Скорее — там ходит какой-то… Сон отлетел мгновенно. Сашутка вскочил, оправил шинель, нарукавник и уже на ходу бросил товарищам:
— На всякий случай веревку приготовьте…
Когда Сашутка показался во дворе пекарни, незнакомец уже стоял недалеко от дома Юргенса. В его позе чувствовалась нерешительность. Он один раз уже прошел мимо особняка, присматриваясь к нему.
Сашутка медленно направился к незнакомцу и, не доходя метров десяти, узнал Зюкина. Сердце начало отчаянно прыгать. Стоит предателю сделать несколько шагов, поднять руку к кнопке звонка — и совершится страшное, непоправимое. Но Сашутка этого не допустит! Не напрасно он почти на два месяца потерял покой, не напрасно тонул в болоте, бродил по лесу, голодал, не напрасно ею боевые друзья подпольщики ни днем, ни ночью не смыкали глаз, наблюдая за особняком Юргенса. Справедливость восторжествует, и предатель получит по заслугам.
Зюкин, увидевший перед собой человека в полицейской форме, принял его за часового, охраняющего дом.
«Часовой» деликатно поднес руку к головному убору.
— Вы что здесь прохаживаетесь? — спросил он.
— Я… я… мне надо… — забормотал Зюкин.
— Вам надо к господину Юргенсу?
— Совершенно верно! — обрадовался предатель.
— Отойдемте в сторонку. Здесь стоять не разрешается.
И, взяв под руку Зюкина, Сашутка отвел его от окон дома Юргенса.
— Какое время вам назначили?
— Мне назначили на полночь, но я хотел бы попасть сейчас. У меня дело очень важное.
Для степенности Сашутка выдержал небольшую паузу.
— Важное? Ну что ж, попробую устроить вам свидание. Идите за мной.
— Буду вам несказанно благодарен, — сказал Зюкин и последовал за полицейским.
Они пересекли улицу и вошли в пекарню.
Оказавшись в пекарне, предатель почувствовал инстинктивно что-то недоброе и, остановившись на мгновение, оглянулся назад, но было уже поздно.
Перед рассветом Сашутка покинул город и отправился в лес, в партизанскую бригаду.
О решении подпольной организации взорвать городскую электростанцию Ожогину сообщил Денис Макарович Изволин. При отступлении советских войск оборудование станции было выведено из строя, но взорвать ее не успели.
