Появление покойного шефа не только ошеломило Ожогина, но и лишний раз показало, на что способна империалистическая разведка.
Никита Родионович шел и думал о том, как запутаны, извилисты и опасны тайные тропы. Они идут через моря и границы, по лесам и бескрайным степям. И сколько надо зоркости и упорства, уменья и мужества, чтобы обнаружить их и найти на них едва приметные следы!
Ожогин оказался прав: в квартире Раджими его встретил Юргенс.
– Ну вот, теперь мы подробно и побеседуем, – сказал он, пожимая руку Никите Родионовичу, и закрыл на замок дверь.
Ожогин сел за стол, Юргенс расположился напротив. Под самым потолком горела матовая лампочка. Она бросала бледный, рассеянный свет на лицо Юргенса, и Никита Родионович мог внимательно разглядеть его. Юргенс почти не изменился, только погрузнел.
– Ну, а как ваши дела? – Юргенс положил перед гостем портсигар и спички.
Никита Родионович коротко рассказал о приключениях, которые произошли с ним и его друзьями с момента «похорон» Юргенса.
Юргенс слушал рассказ не прерывая, а когда Ожогин окончил, спросил:
– Вы к Блюменкранцу являлись?
– Мы его не нашли. To есть нашли его квартиру, но в ней оказался совершенно другой жилец.
– Ну, это и не так важно. Важно, что вы все целы, устроились, хорошо себя чувствуете.
Голос Юргенса, жесты, манера держать себя оставались прежними. Он, как и раньше, говорил очень самоуверенно, властно. Как и раньше, любил делать паузы при беседе.
– Мое поручение выполнили?
– Относительно Мейеровича?
– Да.
Никита Родионович объяснил, что за краткостью времени он не смог собрать о Мейеровиче полных данных.
– Чем я еще могу быть полезен? – поинтересовался он.
– Мелочами я вас больше беспокоить не стану. Имеются более серьезные задачи. Для вас, как и для меня, совершенно ясно, что здесь – я имею в виду Среднюю Азию – произошли большие перемены. Старые топографические карты потеряли всякое значение. В них надо внести исправления. Без спешки, спокойно, методически постарайтесь нанести на карту все новое. Возникли новые города – дайте им полную характеристику. Поинтересуйтесь, где оборудованы новые аэродромы, где отстроены энергетические узлы. Подсчитайте энергетические и топливные ресурсы.
– А сроки?
– Сроками я не ограничиваю. По мере накопления материалов передавайте их Раджими… Как у вас со средствами?
– Я ни в чем не нуждаюсь.
– Если возникнет надобность в деньгах, обратитесь к Раджими, он все устроит.
Беседа заняла примерно час. Юргенс еще раз подчеркнул, что Раджими можно довериться во всем: он опытен в делах Востока и хорошо разбирается в людях.
– Вот пока и все, – заключил Юргенс. – Мы встретимся еще не раз… Кстати, южные районы республики вам знакомы?
– Да. Я часто выезжаю туда в командировки.
– Цель их?
– В основном прием вновь отстроенных электростанций и проверка работы уже существующих.
– Очень хорошо. К этому вопросу мы еще вернемся.
День новой встречи Юргенс не назначил.
Вечером Раджими зашел к Мейеровичам.
Муж и жена были дома. На приветствие они ответили как-то вяло.
На столике в огромной пепельнице из щита черепахи красовался ворох окурков.
– Марк Аркадьевич, – мягко начал Раджими, – неужели в самом деле ваши дела так плохи?
Мейерович несколько раз кивнул головой и опустил голову на грудь.
Его жена застыла в напряженной позе в ожидании дальнейшего разговора.
– Прошу вас, – обратился к ней Раджими, – оставьте нас вдвоем.
Женщина поджала губы и с явной неохотой покинула комнату.
– Вы знаете, в чем ваше единственное спасение? – спросил Раджими.
– Жена говорила… Я согласен бежать куда угодно, в самое глухое место нашей страны.
Раджими усмехнулся:
– Нет, здесь вас всюду найдут. Предстоит тюрьма, а в вашем возрасте это неизбежная смерть… Единственный выход – покинуть пределы России.
Мейерович вздрогнул.
Наступила длительная пауза. Хозяин смотрел на гостя широко раскрытыми глазами.
– Хорошо… Но я мало верю, что из этого что-нибудь выйдет, – произнес он наконец каким-то неестественно тонким голосом.
– Об этом позабочусь я и еще один человек, мой большой влиятельный друг.
Лицо Мейеровича продолжало выражать растерянность.
– Но… – Раджими тяжело вздохнул и сделал рукой неопределенный жест, – все будет возможно при одном условии.
– Каком? – хрипловато спросил Мейерович и провел рукой по шее, пытаясь заглушить нарастающее волнение.
– В конструкторском бюро вашего завода хранится документация на известную вам машину, прошедшую все испытания и запланированную к выпуску с начала будущего года. Эта документация должна оказаться на той стороне.
Мейерович побледнел, лицо его сразу осунулось. Он встал, выпрямился, но тут же беспомощно опустился в кресло.
– Когда ожидается ревизия? – снова заговорил мягким, вкрадчивым тоном Раджими.
– Дней через пятнадцать.
– Вот к этому сроку я вас и переправлю.
Раджими встал, решив, что на этом беседу можно закончить, но Мейерович вдруг спохватился:
– А как же жена? Что будет с ней?
– Все предусмотрено, – успокоил Раджими. – Двух сразу переправить невозможно, но недели через две она будет вместе с вами.
