Выйдя из дому, Раджими по привычке осмотрелся и облегченно вздохнул.
Абдукарим сидел в своей машине на стоянке такси. Уже несколько дней кряду он избегал встреч с Саткынбаем, вставал раньше, чем обычно, и тихо уходил на работу; а вечером, прежде чем войти в дом, заглядывал в окна, желая убедиться, спит его жилец или нет. Но долго так продолжаться не могло, Абдукарим прекрасно это понимал. Да и с какой стати он должен чувствовать себя в своем доме стесненно!
«Подлец!» – мысленно обругал своего жильца Абдукарим и вздрогнул: у машины стоял Саткынбай.
– Открой, – попросил он.
Не без колебания Абдукарим открыл дверцу. Саткынбай влез на заднее сиденье.
– Выручи, – сказал он, – заплачу. Не хотел с тобой связываться, да, как назло, нет ни одной машины. А время не терпит.
Абдукарим вышел якобы для того, чтобы проверить покрышки. Он постучал по каждой из них ногой и осмотрелся: действительно, ни одной машины на стоянке не было. Абдукарим не знал, что Саткынбай специально, в течение нескольких часов выжидал этого удобного случая.
– Куда? – коротко спросил Абдукарим, запуская мотор.
– Туда, где нас первый раз ждал Раджими.
Тронулись. Некоторое время ехали молча, потом Саткынбай сказал:
– Давай обо всем забудем. Нам ссориться невыгодно…
Абдукарим насторожился: тон был необычный.
– А я и не хотел ссориться, – промолвил он.
Снова помолчали. Машина неслась по пустующим ночным улицам города. Мелькали освещенные окна. Асфальт окончился, началась мощенная булыжником мостовая.
– Когда свадьба? – раздался сзади голос Саткынбая.
– На следующей неделе.
– Пригласишь?
– Ты живешь в нашем доме, зачем тебя приглашать!
– А мамаша твоя иначе рассуждает: она хочет отказать мне в квартире.
– Живи сколько хочешь, – коротко ответил Абдукарим и почувствовал на своем затылке горячее дыхание Саткынбая.
– Вот и хорошо! – согласился Саткынбай. – А когда тебе трудно будет с деньгами – скажи, я всегда выручу.
Абдукарим молчал. В душе росла тревога: почему сегодня Саткынбай сел не рядом с ним, как обычно, а позади?
Миновали второй мост. Где-то внизу шумел канал. Из-за тучи выплыла луна и залила все вокруг бледно-молочным светом. Справа от моста тянулись редкие жилые строения, слева начинался пустырь.
– Бери влево, – сказал Саткынбай и похлопал Абдукарима по плечу. – А теперь разворачивайся на обратный ход. Подождем минут пять.
Абдукарим остановил машину и выключил мотор. Сразу стало тихо, и от этой тишины ему сделалось жутко. Желая скрыть нарастающее волнение, Абдукарим полез в карман за папиросами.
– А машину ты водить здоров! – сказал Саткынбай. – Дай-ка и я закурю.
Абдукарим хотел чиркнуть спичкой, как вдруг что-то обрушилось на его голову, перед глазами вспыхнули огни, потом свет погас…
Саткынбай прислушался: дыхания не слышно. Вышел из машины, вытащил Абдукарима, легко поднял на руки и понес. На краю обрыва положил его на землю. Ощупал карманы: коробка папирос, пачка денег – дневная выручка. Все переложил к себе в карман. Столкнул тело вниз.
– Вот так будет лучше, – произнес он спокойно и направился к машине.
Никита Родионович подал Шарафову только что полученную перед выходом из дома телеграмму от Ризаматова.
Майор прочел:
«Институт срочно вызывает сдачу экзаменов Москву. Как быть?»
Шарафов задумался. Брови его сошлись на переносице.
– Да, мы не учли приближение осени, – произнес он с огорчением. – Вы, кажется, предупреждали меня, что Ризаматов поступает в институт…
– Месяца два назад.
Майор постучал пальцами по столу.
– Что ж, задерживать не будем, – сказал он, возвращая Ожогину телеграмму. – Пусть едет. – И, заметив удивление в глазах Никиты Родионовича, добавил: – Телеграмма подсказала мне интересную мысль. Я думаю, что отъезд Ризаматова надо даже ускорить. Пусть сядет в поезд не завтра, а сегодня ночью.
…Два дня спустя, в девять часов вечера, Юргенс надел очки и вышел на очередную прогулку.
Как обычно, он неторопливо направился к центру города. Он старался держаться теневой стороны, избегал освещенных мест и хотя и сознавал, что такая предосторожность излишня, все же не пренебрегал ею по привычке.
Войдя в сквер, он замедлил шаг и присел на скамейку у густой зеленой изгороди летнего ресторана. Оркестр исполнял попурри из какой-то оперетты. За близстоящим столиком двое громко разговаривали.
– Да ты толком расскажи, – просил один: – кого убили?
– Не убили, а пытались убить шофера нашей базы.
– Как же это произошло?
– Машина с базы ушла утром, а ночью на пустыре заметили человека. Подобрали. Оказался шофер двадцать шестой машины. Голова разбита, чуть дышит… Вызвали неотложную помощь и отправили в больницу.
Оркестр заиграл марш и заглушил голоса.
Юргенс всячески напрягал слух, но теперь ничего разобрать не мог.
При всей своей выдержке он не смог унять мелкую неприятную дрожь в ногах. Очевидно, Абдукарим жив. Надо было немедленно принимать меры, и Юргенс заспешил домой.
Не успел он переступить порог, как навстречу поднялся Раджими.
– Я с плохими вестями, – сказал он.
– Да… – не то спросил, не то подтвердил Юргенс.
– Исчез Алим Ризаматов.
