…Ожогин и Грязнов с трудом попали на вокзал. Он был обнесен тремя рядами колючей проволоки, в тех местах, где были оставлены проходы, творилось нечто невообразимое.
Автоматчики, стоявшие рядами, не в силах были сдержать напор озлобленных солдат, которые теснили охрану и рвались в проход. Когда один из автоматчиков дал предупредительный выстрел в воздух, послышались ругательства, и через несколько мгновений автоматчик повис на проволоке.
Толпа ворвалась на вокзал, запрудила территорию станции. Лезли в товарные вагоны, на крыши. В несколько минут все составы были сплошь облеплены людьми.
Друзья прошли на перрон последними и принялись за поиски Юргенса. Только через полчаса удалось заметить его массивную фигуру. Юргенс спорил о чем-то с комендантом, энергично жестикулируя. Друзья подошли ближе и поздоровались.
– Мне нужно знать, какой состав пойдет первым, чтобы к нему прицепить специальный вагон, – говорил Юргенс.
– Тут все специальные, – отвечал комендант. – А какой состав пойдет первым, сказать не могу. Видите, что делается?
– В этом виновны вы, комендант, – жестко сказал Юргенс. – На вашем месте следовало…
– Бросьте читать мне нотации! – оборвал его комендант. – Мне и без них тошно.
– Хорошо, – сдерживая гнев, произнес Юргенс. – Скажите тогда, к какому составу прицепить мой вагон?
– Цепляйтесь к любому! – и окруженный десятком автоматчиков комендант быстро удалился.
Несколько секунд Юргенс стоял в нерешительности, а потом объявил друзьям:
– Ждите меня на этом месте, я возвращусь через полчаса, – и ушел.
Но удержаться на «этом месте» не удалось. Кто-то из страха или умышленно обронил слово: «Воздух!» И все пришло в движение. Тысячи гитлеровцев сломя голову кинулись через вокзал, через проходы в проволоке на привокзальную площадь, в железнодорожный парк, где были щели и бункера.
В это время к составу у второй платформы подогнали паровоз. Люди снова бросились на вокзал.
– Этот состав уйдет без нас, – сказал Андрей, наблюдая за посадкой.
Юргенс не показывался. По перрону бежал комендант; за ним, точно тени, следовали автоматчики.
– Отправляйте! Отправляйте! – кричал он кому-то.
Комендант был кровно заинтересован в скорейшей отправке эшелона и разгрузке вокзала. Маленький паровоз дал тоненький свисток, рванул несколько раз состав, но состав был слишком перегружен и не тронулся с места.
Из отдельных выкриков автоматчиков можно было понять, что всем предлагают слезть, а когда состав тронется, усесться опять. Другого выхода не было. Боязливо поглядывая на небо, солдаты высыпали на платформу. Паровоз надрывно крякнул и потянул за собой вагоны. Все бросились к ним. Поднялась толкотня и драка. Наконец последний вагон состава скрылся за разрушенной водокачкой, оставив на путях тела раздавленных и изувеченных.
– Убрать их! Быстро убрать! – кричал комендант.
На перроне в сопровождении группы автоматчиков появились Юргенс и начальник гарнизона – высокий полковник.
– Коменданта на перрон! Коменданта на перрон! – раздалась команда.
Комендант выскочил из деревянного, наспех сколоченного барака и, увидев необычного гостя, ускорил шаг. На ходу он оправлял мундир, портупею, кобуру.
– Что от вас требовал господин Юргенс? – холодно спросил полковник.
Комендант, не моргнув глазом, соврал, что Юргенс требовал паровоз. Юргенс передернул плечами. Заметив его волнение, полковник предупреждающе поднял руку.
– Именно это он требовал? – спросил он и ударил коменданта наотмашь по лицу. – Если вагон господина Юргенса не будет прицеплен к первому отходящему составу, я вас расстреляю, – объявил он бесстрастно и, повернувшись на каблуках, пошел с перрона.
Комендант горячо пытался что-то объяснить Юргенсу. Тот не дослушал и резко перебил:
– Дайте мне людей… десяток, не менее… и тогда не нужен будет ваш паровоз. Они сами докатят вагон.
Комендант убежал. Юргенс тяжело вздохнул, достал портсигар, закурил. Через пять минут комендант вновь появился в сопровождении двенадцати солдат.
– Пойдемте, – сказал Юргенс и, легко спрыгнув с перрона, зашагал по шпалам.
Вагон, выделенный Юргенсу, стоял у заброшенной, удаленной на километр от вокзала платформы, где до войны разгружали лес, и это, собственно, спасло и самого Юргенса, и Ожогина, и Грязнова.
Советские штурмовики в наступающей темноте появились так внезапно, что ни сирена, ни зенитки, ни прожекторы не успели предупредить о их приближении.
Вместе с Юргенсом и его служителем, который занимался укладкой вещей в вагон, Ожогин и Грязнов залезли в узкую трубу под полотном железной дороги и просидели там целый час.
Когда стихли разрывы и ушли самолеты, вокзал пылал, точно огромный костер. Ни о каком отъезде в ближайшее время не приходилось и думать…
