Но, кажется, Мартина это мало волновало. Довольно застегнув рубашку, он бегло чмокнул Астрид в макушку и открыл перед ней дверь, выпуская в огласившийся разговорами студентов коридор. Очень стараясь держаться рядом с братом спокойно, Астрид вдруг поняла, что не сообщила Мартину главное.
— Кстати! Больше не смей заявляться в мою комнату без приглашения. У меня появилась соседка.
— Вот как? — с нескрываемым разочарованием протянул Мартин. И вдруг склонившись над ухом Астрид добавил озорным шепотом: — Ничего, ночью в учебном корпусе полно пустых помещений.
Она вздрогнула, предательски залившись краской, но не успела ответить — брат уже умчался вперед знакомиться с Лаурой, которая появилась в конце коридора вместе с Аланом. Невольно всплыло воспоминание о Норберте и иересс Тесскрет, которых Астрид застала ночью в кабинете, мимо которого сейчас проходила.
— Не так уж и много, — проворчала она себе под нос. Кто знает, сколько еще парочек занимает пустые классы для внеучебных мероприятий.
С грустной улыбкой на губах Астрид наблюдала, как Алан за руку тащит знакомить стесняющуюся Лауру со своими родственниками. Галахеры несомненно были самой шумной и яркой семьей, которая в полном своем составе приехала в академию на родительский день. Ирвинг Галахер, конечно же, был в центре всеобщего внимания как один из самых известных художников не только в Тиферете, но и во всем мире. Ко всему этому он еще и выглядел моложаво и стильно, словно был моделью в отставке. Но несмотря на всеобщее внимание, Ирвинг смущенно отмахнулся от восторженных фанаток-старшекурсниц и утащил Алана в укромный уголок столовой, чтобы они могли что-то горячо обсуждать и спорить. Женская же часть семьи Галахер обступила растерявшуюся Лауру, восторженно щебеча что-то на тиферетском и не всегда ровном кетерском, который та явно понимала с трудом. Конечно, Астрид знала, что у Алана три сестры, но в газетах до этого видела лишь его мать.
Флeр де ла Буффор определенно была не только прекрасной танцовщицей, но еще и красоткой — до сих пор она собирала восхищенные и завистливые взгляды. Даже в свои сорок пять лет она гордо по-балетному держала осанку и голову, словно выточенная из мрамора статуэтка. И сестры Алана явно переняли у своих родителей всё самое лучшее. Каждая из них отчасти походила на Алана — веселые, харизматичные и каждая по-своему красивая и обаятельная. Но завидовала Астрид отнюдь не их красоте.
В их щебетании, радостном смехе, в том, как Флeр нежно поправила выбившиеся пряди из прически младшей дочери и бегло поцеловала в висок старшую, — во всём их общении и взаимодействии сквозила такая нежная семейная любовь, что у Астрид заныло сердце. Понимая, что сейчас вот-вот разрыдается, она поспешно отвернулась и заметила мельком, как мать ДиМари, худощавая высокая женщина, полная противоположность дочери, уводит ее куда-то за колонну, оживленно что-то рассказывая и приобнимая дочь за плечи. В носу нещадно защипало.
Их с Мартином родители никогда не вели себя так. У Бертельсенов не было принято обнимать друг друга после длительной разлуки, повышать голос в споре на родителей. Не говоря уже о поцелуях на ночь или словах любви. И даже с той небольшой заботой, которая доставалась им в виде спешного поправления одежды, покупки подарков или разрешений на долгие прогулки с друзьями, в этом приоритет отдавался Мартину. Астрид же обычно слышала: «Поправь воротник, не позорь меня. Сними это платье — ты выглядишь глупо. Собери волосы как полагается, не зли меня. Ты что, хочешь расстроить мать?»
Отзвуки материнского голоса воспоминаниями отдавались в голове, остро резонируя с окружающей Астрид действительностью. Разве... Разве так можно было? Просто получать родительскую любовь, не основанную на послушании, тихом поведении и успехах в учебе?
— Эй, сестренка! Нам пора, водитель ждет.
С трудом сглотнув ком в горле и спрятав глаза, Астрид поспешно кивнула и проскользнула в приоткрытую дверь. Нет, она не будет плакать сейчас, когда ее окружает столько людей. Нужно просто перетерпеть поездку в родительский дом и можно будет вернуться сюда, в уютное женское общежитие, где всегда можно в любое время заскочить на чай к Лилиане с Бригиттой и поболтать с иересс Фраунгофер. Здесь, в глуши леса, заточенная в Академии, Астрид впервые почувствовала себя «дома». Всего два дня. Она справится с этим. Тем более, что вечером Астрид наконец-то сможет увидеться с Лине, пока Мартин отправится на встречу с Андрэ и Дамианом, его друзьями детства.
— Ты какая-то притихшая сегодня.
