И когда она уже хотела возмутиться этой нелепой позе каракатицы, на которую они были похожи, когда Мартин буквально полулежал на диване, а она нависала над ним сверху, он вдруг вошел в нее резко и до конца. От неожиданности Астрид повалилась на него, но Мартин, придерживая ее бедра, продолжал двигаться — быстро и резко, сильными толчками вгоняя в нее член так, что у нее подкосились ноги, а стоны не успевали задерживаться на губах.
Его горячее дыхание на шее, запутавшееся в волосах, соблазнительно трущаяся о голую кожу Мартина грудь, его цепкие пальцы, сжимающие бедра и ритмичные глубокие движения. Все это смешалось в единую горячую судорогу, прокатившуюся волной наслаждения по всему телу. Как если бы она истратила всю свою энергию на телепортацию, но в миллион раз лучше, приятнее и оглушающее.
Астрид почти не поняла, когда Мартин успел кончить сам и пересадить ее на диван, но когда она наконец смогла сфокусировать свой взгляд, он уже подтягивал штаны и застегивал рубашку. Как галантный джентльмен, он протянул ей платок, чтобы Астрид могла обтереть свои ноги и низ живота, хотя какая-то часть спермы и смазки все-таки осталась на внутренней юбке. Решив на это плюнуть, она скомкала платок и запихнула его в свою сумочку. Дрожащими пальцами Астрид натянула верх платья обратно на плечи и осмотрелась в поисках своего белья. Его она обнаружила в руках довольно улыбающегося Мартина.
— Может, мне оставить его себе? — он задумчиво взглянул на Астрид и облизнул губы.
— Фу, какая гадость!
Вспыхнув еще больше, Астрид отобрала и натянула свое белье обратно, пока Мартину не пришла в голову идея поглупее. Расправляя свое помявшееся платье, она опустилась обратно на диванчик, пытаясь уложить на голове растрепавшиеся волосы и в голове — мысль о том, что они только что трахались с братом на этом самом диванчике.
Искоса Астрид взглянула на него, невозмутимо поправлявшего расческой свою прическу, словно ничего и не произошло. Об их сексе напоминали лишь парочка отсутствующих пуговиц на рубашке, грязный платок в ее сумочке да еще не сошедшая краснота с его щек. Заметив ее взгляд, Мартин обернулся, критически осмотрел ее, поправил пару прядей в наспех собранной прическе. И как ни в чем не бывало очень по-братски чмокнул Астрид в лоб.
— Жаль, мы не можем повторить это еще разок, — совсем не по-братски взгляд Мартина все еще сквозил вожделением и страстью, заставляя Астрид покрыться мурашками и предательски покраснеть ее щеки, все еще пылающие после произошедшего. — Мы почти приехали.
Он отодвинул шторку, и Астрид поморщилась от ослепляющей белизны снега, который переливался на солнце и отражал его миллионами бриллиантов. Пока она доставала из сумочки свои духи, нервно нанося их на шею и платье, Мартин, как ни в чем не бывало, отодвинул шторку водительского сиденья и вновь с чем-то оживленно заболтал с Артуром. Кажется, тот и правда ничего не слышал. Или же очень убедительно делал вид, что не слышал. Пользуясь этой возможностью, Астрид отодвинула шторку окна со своей стороны и прислонилась разгоряченным лбом к стеклу, надеясь остыть. Впереди на горизонте уже виднелись крыши жилых домов.
***
Прежде чем за окном показались окраины Клофорда, Астрид заметила железную дорогу, пересекавшую город с юго-запада на восток. Некоторое время они ехали по небольшой дороге вдоль путей, и у Астрид неприятно сжималось сердце. Возможно, если бы железные дороги и поезда не были их семейным бизнесом, она смогла бы полюбить их. Но вместо нее их любил отец. Иногда казалось, что железные дороги он любил даже больше, чем близнецов. И если Мартин еще мог выиграть в этом негласном соревновании за сердце отца — ведь однажды он унаследует дело всей его жизни, — то у Астрид не оставалось ни малейшего шанса. Поэтому когда автомобиль повернул, наконец, в город, отдаляясь от железнодорожных путей, она вздохнула с облегчением.
Сколько себя помнила Астрид, Клофорд почти не менялся. Невысокие дома — даже у бедняков, селившихся по несколько семей в одном доме для экономии, — были не выше трех этажей. Окраина города всегда пугала близнецов, и они туда не особо совались. Все-таки бедность, пьянство и разбой были вечными спутниками этих мест. Покосившиеся деревянные лачуги перемежались с огородами и вспаханными полями, больше напоминая деревню. Лишь минуя пару улиц можно было оказаться в более приличной части города. Здесь уже появлялись торговые лавки и каменные дома. Либо же деревянные, но более ухоженные и вычурные — с аккуратно разбитыми садиками подле, яркими ставнями и крышами. Пока машина Бертельсенов катилась по улочкам, детишки да и взрослые со всех сторон улиц таращились на нее как на произведение Реша — и это льстило Астрид. Конечно, их семья была не самой богатой в Клофорде, но все же умела неплохо выделяться и поддерживать статус.
