Марго нырнула в воду. Под водой было хорошо, будто в огромном теплом яйце, сквозь скорлупу которого не пробьется никакое беспокойство из внешнего мира. Тишина перестала быть холодной тишиной космоса, наполнилась теплым шумом двигающихся по телу жидкостей. Дышать. Не открывая глаз, Марго выплеснула из воды лицо, хватанула ртом воздух и снова в горячую невесомость. Как бы научиться не дышать? Как бы отрастить жабры? Все горе человечества от того, что оно вышло на сушу. Оно постоянно куда-то выходит. То в открытый космос, то на Луну. А вот касатки счастливы в океане.
Когда потухнет солнце, люди выстроят большой корабль и полетят в нем в открытый космос. Может быть к созвездию Лебедя, а может быть плевать им будет на созвездия, и они будут дрейфовать в своем космическом городе с замкнутым циклом, стараясь избегать звезд. Отвыкнут от солнечного света и новые поколения детей привыкнут получать энергию прямо из Великой Пустоты.
А касатки умрут, потому что раздувшееся непомерно Солнце поглотит Землю вместе со всем океаном и Луной. Касатки от того наверное счастливы, что, выбрав раз эту судьбу, забыли о ней и живут не наперекор Солнцу, а вместе с ним. И последняя касатка с таким же счастьем расстворится в наступающей тьме, как теперь плавает в приветливой воде земного океана.
Вдруг чья-то рука схватила Марго за загривок и начала топить. Марго изо всех сил рванула вверх и, освободив глаза от пены и воды, увидела перед собой истерически хохочущего Поля.
— Ты что?!? — заорала Марго по-русски, давясь словами и водой.
И разрушенная тишина с плеском катилась по телу Марго, растекалась лужицей на кафеле пола, колыхалась в ванной зеленоватым бугром воды. Марго даже забыла о том, что стоит перед Полем совершенно голая — только в кусках мыльной пены.
Поль внезапно повернулся и вышел вон. Похоже, он открыл окно на кухне, потому что даже через стенку загудел город. Крякнула машина на перекрестке, дисторшн мотоцикла прохрипел низкую басовую ноту и медленно поднялся на октаву вверх.
Марго выбралась из ванны и начала одеваться, грохоча жесткой тканью джинсов, звеня высыпающейся из кармана мелочью. Нужны очки. Срочно нужны очки. Сколько стоят очки? Марго собрала монетки и вытряхнула из кармана остатки бумажных денег. Хватит? Впрочем, роботу — все равно. Растрепав волосы, она кое-как завесила мокрыми прядями лицо и хлопнула дверью, выходя в комнату.
После темной ванной свет больно резанул по глазам, и Марго на минуту прищурилась. Прохладная волна по коже. Вскрикнула птица. «Тюилери!» Жалюзи пластиково постукивали о подоконник, поддаваясь движению ветра, процеженные сквозь белые полоски солнечные лучи бликовали на всех блестящих поверхностях. Под потолком струилось сияние, похожее на люстр, которым покрывают дорогой фарфор, или на внутренность перламутровой речной раковины. И этот люстр спасал. В нем была радость и небесная сила жизни. Наверно ее китайци называют Ци?
Марго запечатлела мгновенние вечности на сетчатке своих глаз, как негатив фотографии. На этом негативе Поль замер над запахом кофе, наклоняясь синими очками к кружечке (отражаясь в полированной поверхности стола, а в его очках отражался и столик, и Андрэ, который стоял у окна и смотрел в щелку жалюзи, придавив линейку указательным пальцем; и Макс, который все еще спал на полу, и его светящиеся в полосах света пшеничные волосы.
В следующий момент все пришло в движение, и Марго раздвоилась между ожившей реальностью и неподвижным сканом только что прошедшего.
Неужели все эти сканы хранятся в жирных молекулах, образующих мозг? В общем-то человек и думает этими сканами. Что будет, если оставить весь этот склад, а монитор — зрительные нервы и поля отключить? Сможет ли человек думать как-то иначе? Сможет… Думают же слепые… Они думают жужжанием, свистом, пением и осязанием. Наверно.
— Ты серьезно хотел меня утопить? — обратилась Марго к Полю, переступая тело Гитлерюгенда.
— Нет! — покачал головой Поль. — Я думал ты поймешь, что это шутка.
— Я так вчера долбанулась головой, что не в состоянии оценить такой тонкий юмор. Дай мне твои очки.
Она решительно сдернула их с Поля и напялила на себя. Роботу можно!
— Однако!
— Тебе жалко, да? Жалко? — достаточно раздраженно затараторила Марго. — Ты вчера клялся, что любишь меня. Чем ты можешь пожертвовать во имя своей любви? Сраных очков тебе жалко? Я верну их завтра!
— Ты — неординарная девушка. Или у вас в России так принято? — обижено отступил Поль.
Марго не ответила. Спрятав глаза за спасительными синими стеклами, она зацепила со столика банку с газировкой и рванула кольцо. Жестянка торопливо выдохнула и захрустела пузырьками газа.
Андрэ медленно оглянулся. Они встретились взглядами, и Марго медленно подняла банку к губам.
— Я предлагаю пойти посмотреть мои картины, — сказала она, покончив с пепси. — И Лео, и Аурелия уже ушли.
— Поехали, — согласился Андрэ. — Тут все равно нечего делать.
