— Я боготворю талант, — сказала Ау и закурила у окна. — Талант — это печать Господня. Талантливые люди — избраны Богом для каких-то своих задач, о которых другие люди не ведают. Иногда жизнь гения тяжела, и в здравом уме я не поменялась бы местом ни с кем из великих, но в отдельные моменты жизни… В отдельные! Кажется, что вся моя жизнь не стоит и мига жизни этих людей. Ни одного движения кисти Писассо, Утрилло, Брака или Жоржо де Кирико, например. Поэтому я прощу тебе то, что ты обидела моего брата. И даже накормлю тебя, хотя ты и не заслужила этого, мерзкая русская художница. Скажи спасибо, что мне так нравится то, что ты рисуешь.
— А почему я мерзкая? — озадачилась Марго.
— Потому что ты плеснула в моего брата вином! Я тебе никогда этого не прощу! — Аурелия затушила в пепельнице окурок, толкнула дверь и оглянулась. — Пойдем, приготовим ужин.
Марго послушно поплелась следом.
Аурелия открыла холодильник, вытащила что-то обернутое фольгой и сунула в духовку. Кнопка электрического разряда и поворот газовой ручки. Потом Ау взяла нож и принялась нарезать в салатницу овощи — помидоры и огурцы.
— А я слышала недавно в одном доме взорвался газ, — сказала Марго, прислоняясь к косяку у входа в кухню.
— Возможно. У них наверное был баллон. Баллоны — это очень опасно. Ты любишь курицу?
— Мне все равно, — пожала плечами Марго. — Странно, что апельсины в Париже стоят дешевле помидор и картошки.
— А в России разве не так?
— Не знаю. Раньше зимой помидоры были только соленые. А сейчас… Я не покупала.
— Я редко беру курицу, — сказала Ау. — Может быть из-за фамилии. У Лео дурацкая фамилия. У меня была другая, но тоже дурацкая. А Лео не сказал мне фамилию, когда мы познакомились. Он представился псевдонимом. Лео Лайон! Звучит красиво! А потом я уже не могла передумать. Он мне казался таким сильным и умным. Мой отец погиб рано, и мне всегда нравились взрослые мужчины. Ровесники меня не интересовали вообще. У них в голове — одни глупости. Но теперь я поняла, что и у Лео в голове одни глупости. У мужчин вообще в голове одни глупости. Я очень жалею, что у меня нет ребенка. Я иногда смотрю на арабку из соседнего двора — у нее столько детей, в ее жизни есть смысл. А я… Я не совершила ничего великого, и никому не дала жизнь, неужели смысл моего существования состоит только в том, чтобы спать с журналистом «пипла» и улыбаться покупателям галереи Жака?
— Да брось ты! Это тебе кажется, что в жизни есть смысл! Нет в ней никакого смысла вообще! Картины сгорят, дети уйдут на войну, и их там убьют… Книги? Они интересны только современникам и историкам. Машины, заводы? Да это все устройства для добывания пищи и одежды. От всей египетской цивилизации осталось несколько мумий и три пирамиды, а уж как они усирались… И все равно, говна остается больше. Человек — это машина для производства мусора. Плюнь!
— Да… но. Есть же вечные ценности! — возразила Ау, принимаясь теперь за нарезку брынзы.
— В конец концов, — пожала плечами Марго, — если ты так хочешь ребенка, ты можешь усыновить его. На улицах полно беспризорных арабчат.
— Я иногда думаю об этом, но они такие чумазые и дикие. Они похожи на маленьких обезьянок. К тому же Лео говорит, что этот арабченок вырастет, станет шахидом и выпустит нам кишки.
— Забей! Все дети потихоньку морят своих предков. Не со зла, а так… Как растения, они просто вырастают на месте старых стеблей… И ничего в этом плохого нет… Лучше стать почвой для новых побегов, чем просто пропердеть всю жизнь впустую… — Марго с удивлением для себя заметила, что высказала мысль Поля. — В конце концов, мы ведь совсем не то, что наши родаки, но и мы будем таким же отстоем для наших детей. С этим ничего не сделать. Динозавры превратились в людей, а в кого превратятся люди? В роботов? У них отрастет в мозгах порт для стыковки с компьютером. Ха-ха!
Аурелия высыпала в салатницу к овощам нарезанную брынзу, залила маслом и, перемешав все пластиковой ложкой, повернулась к духовке. Там что-то запикало и затрещало.
— Бери курицу и неси на стол! — сказала Ау, вытаскивая сверток из духовки, и вываливая дымящуюся тушку на блюдо. — Похоже на жертвопоедание, правда? Тотем семьи Пулетт, ощипаный и зажареный… — усмехнулась она и вздохнула. — Мы не можем рассматривать мир с точки зрения Бога, потому что мы не боги!
— Можем! Мало того — обязаны! — возразила Коша, забирала блюдо и, направляясь в гостиную, повысила голос. — Если бог и сошел для чего на Землю, то для этого. Мы не должны париться на ошибки, потому что созданы для того, чтобы ошибаться, и ни одного правильного поступка совершить не в состоянии.
