Рожа на потолке исчезла. «Господи! Да это же просто тень от дерева!» — сообразила Стрельцова и истерически хихикнула. Хихикнула и не смогла остановиться. Она каталась по кровати и хохотала, сжимая руками начинающий болеть от судороги живот.
— Ты чего? — спросил Эд. — Можно включить свет? Я тебя разбудил?
— Нет-нет! Заходи! — выдавила Катька, пытаясь остановиться.
— Извини! — с ходу начал басист. — Никак я не мог отделаться от Бамбука, но теперь я готов к подвигам и приключениям! Так я не понял, ты уже спишь?
— Нет! — вскрикнула Катька и вскочила. — Нет-нет! Очень хорошо, что ты пришел!
— Бамбук потянул мышцу, и я немного помог ему справиться с проблемой, — объяснился Эдик, заходя в комнату. — Нас в институте учили, как поправлять растянутые мышцы. До психологии я учился в физкультурном.
«Врет, — подумала Катька, — врет от первого до последнего слова. Ну и пусть врет!» Ее колотило.
— Дай мне еще своего эликсира, — попросила Стрельцова. — Скорее!
Она требовательно протянула руку за фляжкой. Эдик безропотно выполнил просьбу. Катька и сделала большой глоток.
— Фу! Как меня припарило сейчас!
— А что?
Катька выключила свет и показала на потолок пальцем.
— Видишь тень?
— Ну да!
— Мне сейчас показалось, что это рожа Бафомета! Боже, как мне дурно! Пойдем скорее отсюда! Я хочу на воздух!
— Пойдем!
Катьке до ужаса хотелось прямо сейчас обнять Эда, но она так боялась, что ему не понравится, что сдаржала желание.
— Честно говоря, — рассказывала Стрельцова, ведя басиста по знакомым темным улочкам, — я не знаю, у кого конкретно он покупал это, но на бумажке был нарисован глаз. Ты знаешь язык, поэтому сможешь добиться того, чего хочешь.
Наконец-то из-за очередного угла выплыла величественная лестницы, взбирающаяся на холм к высокому, освещенному иллюминацией зданию. Так же у подножия толклись реперы, досочники и ролермены. Катька шепотом сказала:
— Видишь, там наверху хмыри в капюшонах? У кого-то из этих чуваков надо спрашивать «глазки», я не знаю как по фрэнчу. Ты знаешь язык, вот и валяй.
— Хорошо! — Эдик отправился к первому призраку на ступеньках. Они тихо о чем-то переговаривались, но Катька не поняла не слова. К ней вернулось вдруг ощущение прошлой ночи, и ужас зашевелился под кожей.
— Нет. Этот не знает, — расстроено сказал вернувшийся Эд. — Пойдем дальше.
— Знает, — уверенно сказала Катька и сама подошла к парню в капюшоне.
Француз посмотрел на нее с напряженным вниманием, готовясь то ли драться, то ли удирать. Но Катька не дала ему это сделать. Она сделала просто.
Она пропела строчку, из песни, которую пели лабухи:
«… если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день…» — А… — обрадовался капюшон, что-то быстро заворковал и махнул рукой вверх.
— Mercie, — сказал Эдик.
— Ты понял? — спросила Катька.
— Да. Идем. — Басист повернулся и поспешил наверх.
Остановившись около второго капюшона, Эдик началс ним толковать. Довольно долго.
Катька осталась один на один со своим ужасом. Она постояла немного, покачалась на ноге, потом на другой, потом посидела на корточках. И заметила — вернувшийся страх начал превращаться сначала в раздражение, а потом в злость. Злость — тощая черная кошка — потянулась и, танцуя, переступила с лапки на лапку. А собственно говоря — нужен ей этот Эдик? Может пойти домой и лечь спать? Может, хватит приключений? Катька пожала плечами и направилась вниз по лестнице. В конце пролета она услышала торопливые легкие шаги и поняла, что Эдик ее догоняет. Катька злорадно улыбнулась.
— Извини, — сказал басист. — Я должен был договорить. И я хочу спросить тебя. Этот парень — местный художник и приглашает нас к себе в мастерскую. Прямо сейчас. Пойдем? Посмотрим его картины. Хочешь?
— А «глазки» ты купил у него?
— Нет, — весело помотал головой Эдик. — Кончились. Но у него есть дома. В принципе, если тебе не интересно, я могу тебя закинуть в гостиницу.
— Нет! Я еду!
Парень, с которым только что толковал басист, заулыбался и приблизился к русским.
— Je m`appele Serg, — сказал он и протянул руку.
Он что-то еще проворковал по-французски, но Стрельцова только идиотски улыбнулась и прикоснулась к холодным влажным пальцам.
— Он говорит, что ему очень приятно познакомиться с тобой, — перевел Эдик. — Он слышал о русских девушках и считает, что они самые красивые.
— Ну-ну! — усмехнулась Катька и повеселела. Она поняла для чего нужны пустые разговоры. Пустые разговоры делают жизнь не страшной. Они так ее замыливают, что она перестает различаться сквозь треск и шорох обыденных фраз.
Они бегом спустились к дороге, Эдик довольно быстро взял такси. Они все втроем упали на заднее сиденье.
— Эдик! Теперь я знаю, кто ты! — сказала Катька. — И зачем я тебе! Я догадалась!
— Ну?!
— Ты — бандит! А возможно — наркодиллер! Но я никакие наркотики в Рашу не повезу! И даже не думай!
