…Кто-то дует ему на веки… Матушка?.. Она всегда таким нежным дуновением будила его, приговаривая:
– Проснись, дитятко, утро пришло, небесный жук-бронзовик покатил солнечный шар по божьим долинам, по горним просторам…
И вновь ласковый голос выдыхает:
– Иванушка!
Он стоит один на дороге. По обочинам – зелень лугов, тишина, ветерок.
А голос подталкивает:
– Иди! Иди, детка, не бойся! Будешь видеть, как сокол! Будешь слышать шаги котов лесных! Ход рыб в воде, полёты птиц небесных – всё уловит твой всевидящий зрак и слух!
И он вдруг понимает – это же Она, кроткая заступница за всё, что дышит на земле, непорочная Дева Мария!
Робко двинулся по дороге, удивляясь себе: видит так зорко, будто всё – рядом, на ладони! И различает шёпоты травы, стоны подземных мокриц, ворчанье жуков! Всё в его власти!
Но что это? Могилы вдоль дороги? И кресты разны: малы и велики, деревянны и каменны, железны и медны, даже золотые попадаются…
Перекрестился, осмелившись мысленно спросить, что это такое. Невидимый голос ответил:
– Могилы павших за слово Божие.
– А это что? – спросил, дивясь на диковинные скромные кресты, свитые из ветвей, похожих на бурые жилы. И концы перекладин смотрят вниз – словно кто-то в растерянности перед Богом руки покорно опустил и развёл: вот он я, грешный, отдаюсь на волю Твою!..
– Это кресты иберские, древние, благородные, святой Ниной из лозы сплетены и её волосами связаны! Их особо беречь надо!
– Буду беречь! Буду!
Вот различает вдалеке кровавые реки, алые водовороты, по берегам трупы в сукровице навалены. И багровое зыблево над телами мается, вздыхает, вздрагивает, выпуская рои мошкары и гнуса…
Ужаснулся. А голос прошептал:
– Это христианская кровь и плоть, в мире денно и нощно убиваемая. Тела замученников к отмщению взывают!
– Отомщу! – шепчет, сжимая кулачки.
Дальше – ещё страшнее! Чалматые люди греют на костре железную кочергу – иконы убивать: вынут из кучи Спас, шлёпнут калёным тавром по лику, отчего дерево с плачем под клеймом корёжится и дымом исходит. Отбросят икону в агонии умирать – и за другую принимаются!
Богородица плачет:
– Верни вере её лик! Спаси людей! Отбей гроб Сына моего у басурман! Окороти сарацин! – он плачет в ответ:
– Верну! Кровью Христа клянусь – верну! Отобью! Окорочу!
…Проснулся в слезах и соплях. Так горько рыдал во сне, что подушки мокры стали. Скоро, скоро он пойдёт великим походом в Палестину и отнимет у неверных Гроб Господень и остальные святыни, в их подвалах скрываемые! И перевезёт всё в Москву, в Успенский собор! И станет не царём дикой Московской Тартарии, как они злопыхают, а хозяином всего христианского мира! Негус негести, царь царей, солнце солнц, владыка владык, повелитель повелевающих, кесарь всходного и заходного мира!
Вот тогда к нему на поклон князья, цари, короли с папой во главе таскаться начнут! А он будет решать, кому дать лизнуть крышку Гроба, а кого и отогнать, как пса паршивого, ибо много гадкого от них вытерплено и по сей день не прекращено! И пусть папа у него в ногах с просьбами валяется, а он ему чашу Грааля, у катаров отнятую, даже издали не покажет, чтоб папа своим зловонным дыханием её не опоясал! Пусть королева Елизавета явится на богомолье – он её не выгонит, нет! Но будет долго томить и мурыжить, как она его с женитьбой, а потом даст ей щепочку от Креста – помни мою щедрость! Пусть император Максимилиан на коленях молит к святым Гвоздям прикоснуться, а он ему вместо этого – троеперстие сатанаилово под нос: вот тебе, еретический пёс, шиш вместо Гвоздя!
Тут резко остановил себя: негоже христианину мечты о мести, да ещё с Гробом Господним сплетённые, лелеять!
Мысли рылись дальше. Кресты из лозы! Матушка-Заступница об Иберском царстве напомнила. Недаром! Место выгодное, нужное, манкое, откуда и поход начать можно, и на султана узду накинуть, и за персюками присматривать!
Царство сие за хребтами Кавкасийских гор гнездится и слово Божие тысячу лет назад восприняло, ни идолов, ни волхвов, ни варваров, ни сарацин не убоявшись. Там, по словам митрополита Макария, хитон Господень хранится – его запасливый иудей Элиоз на той кровавой Пасхе купил за медную мелочь, на всякий случай, от привычки, у римского легионера Лонгина вместе с его копьём, потом решил на родину ехать, копьё несподручно было везти, отдал кому-то из своих, а хитон крепко сложил и увёз с собой в Иберскую землю, а там зарыл в кипарисовом ларце под кедром в городе Мцхета. Хитон и ныне там.
И мужеумная воительница царица Тамар правила в Иберском царстве – полмира покорила благом, народы под её крыло сами просились, ибо если одна держава цветёт под сильной дланью, то почему там же не укрыться и другим державам?
