Он отпустил ее в надежде спасти от ярости короля, но с тех пор начал волноваться, что отослал ее навстречу куда большей опасности. Опасности, которая ждала ее среди ее же народа. Он тихо выругался, проклиная себя за то, что отпустил ее одну. Возможно, это делало его самого полным идиотом, но он не смог бы себя простить, если с ней что-нибудь случится.
— Проклятие, — выругался он, жалея, что потерял свой ранг и не может собрать собственную поисковую группу, выехать, найти ее, а не болтаться на базаре в ожидании чужих приказов.
Юный рыцарь, назначенный вместе с ним, подошел со своей покупкой, улыбаясь и заставляя Себастьяна вынырнуть из задумчивости.
— У меня дома брат, которому недавно исполнилось четыре. Он любит такие игрушки, — сказал он, словно совершенно не восхищался произведением искусства, которое держал в руках. — Прикроешь меня, пока я отнесу ее в гарнизон.
Себастьян равнодушно пожал плечами, хотя одиночество было ему по душе.
— Давай. И можешь не торопиться назад.
Юнец взобрался на своего коня, привязанного за спиной Себастьяна, и уехал прочь, а в это же время с противоположной стороны улицы подъехал Логан.
— Ты слышал, друг мой? Сегодня утром нашли тело на пляже.
Сердце Себастьяна сжалось.
— Иисусе, нет…
— Нэй, — сказал Логан, быстро качая головой. — Это мужчина. Сарацинский крестьянин, глотку перерезали от уха до уха.
— Похоже на работу фидаи.
— Айе. Я тоже так подумал. Фэллонмур и Черное Сердце вместе с остальными отправляются туда для проверки. Я решил, что ты тоже захочешь узнать.
— Спасибо, друг, — ответил Себастьян. — Поезжай вперед. Им не стоит знать, что это ты мне сообщил.
Логан кивнул ему, развернул коня и двинулся прочь. Себастьян подошел к своему белому жеребцу, чтобы отвязать поводья от коновязи. Он уже собирался поставить ногу в стремя, готовый вскочить в седло и проследовать за другом к берегу, когда кто-то вынырнул за его спиной.
— Ищете что-то красивое для своей леди, господин?
Себастьян повернул голову и увидел тощего сарацинского торговца с пронзительными глазами.
— Не интересует, — прорычал он на арабском. — Поищи другого покупателя.
— А вы капитан, господин?
Себастьян остановился и развернулся к улице.
— Кто спрашивает? — Он сузил глаза, глядя на коротышку и чувствуя, как каждый мускул напрягается от предчувствия. — Кто ты?
— У меня есть кое-что для капитана, — ответил тот, вытаскивая из кармана блестящую золотую цепочку. Он протянул ее Себастьяну, и тот рассмотрел подвеску, свисавшую на петле, — его медальон с черным львом, тот самый, который он отдал Халиму в тот день, когда Захира впервые попала во дворец.
— Что за… откуда у тебя это?
Себастьян потянулся, чтобы выхватить медальон, но сарацин оказался быстрее. Скользкий, как рыба, он развернулся и побежал прочь. С проклятием Себастьян погнался за ним.
Сарацин вел его по сумасшедшим извилистым улицам, ныряя в нижнюю часть города. Себастьян чувствовал себя медведем, загоняющим газель, кольчуга свинцом давила на плечи, всем весом мешая ногам. Но добыча, похоже, не старалась от него оторваться, и охота превратилась в подобие другой гонки по улицам Ашкелона, той, что закончилась, когда Захира вышла из пекарни и пленила его сердце.
Та погоня была ловушкой, и эта наверняка тоже, но если погоня приведет его к Захире, он был готов держаться до конца, и к дьяволу последствия.
Сарацин завернул за угол приземистого здания и бросился в узкую улочку. Себастьян проскользнул между давящими с обеих сторон стенами к концу улицы, как раз вовремя, чтобы заметить, как сарацин скрывается в куче известняка, которая когда-то, возможно, сто лет назад, могла быть обитаемым жилищем. Одной рукой сжимая рукоять меча, он отодвинул изъеденную червями доску, заменявшую здесь дверь, и нырнул внутрь. Внутри было темно, но глаза приспособились, и он понял, что в хижине он один, сбегавший исчез.
В хижине, насколько видел Себастьян, было единственное окно, дыра, проверченная в стене. Его прикрывал лоскут темной ткани. Себастьян сорвал его и отвернулся от вскинувшейся пыли и грязи, которая вскоре осела. Теперь, с помощью дневного света, он заметил вторую дверь напротив первой, дверь, которая свисала на смазанных кожаных петлях. Он открыл ее, шагнул внутрь, на темную лестницу, вырезанную в земле.
В конце казавшегося бесконечным спуска была широкая пещера, сформированная песком и камнем, где-то еще ниже мягко шумела вода. Оттуда, из темноты, пробивались слабые лучи света. Солнечного света, решил он, ступая в тонкий луч, который отражался от дальней стены пещеры.
— Ну-ну, — мягко замурлыкал выдержанный голос, голос араба, очевидно хорошо образованного, поскольку заговорил на языке франков. — Капитан Монтборн, мы снова встретились.
Себастьяну не требовалось видеть худощавое бородатое лицо, он отлично понял, что к нему обращается не кто иной, как неуловимый Старец Горы, Рашид ад-Дин Синан. Тот же старик, которого он видел в городе с Захирой. Он уже тогда заподозрил это, но лишь попытка Захиры убить короля сложила подозрения в единое целое.
