— Не бойтесь, госпожа. — Это был бродяга, которого она переступила на дороге к таверне. Он вышел на свет, и теперь она заметила, что он не просто пьяница. Он был из ее клана, фидаи, поставленным на посту наблюдать за улицами под прикрытием. Если он здесь, значит отец тоже где-то неподалеку.
— Отведи меня к нему, — приказала она сородичу. — Я должна немедленно увидеть отца.
Он провел ее по прилегающей улице, невыносимо смердящей отбросами. Здесь света не оказалось, она могла рассмотреть лишь случайные проблески луны и тень очертаний ее проводника фидаи, который помогал ей не оскользнуться в кромешной тьме. Она закрывала нос рукавом, второй рукой удерживала равновесие на узкой дорожке, казавшейся слишком мерзкой для человеческого существования.
Захира мгновенно поняла, почему ее отец выбрал это место в качестве своей штаб-квартиры в Ашкелоне — никто, кроме самых отчаянных посетителей, не стал бы забираться в этот отстойник нижнего города. Синан здесь так же неуязвим, как жук в самом центре навозной кучи.
Впереди, в десятке шагов от нее, улица заканчивалась неприметной покосившейся хижиной. Крошечное здание, похожее на крышку котла, возвышалось над улицей грудой камней и обвалившейся черепицы. Сородич Захиры остановился у криво сколоченной из гнилых досок двери.
— Быстрей, госпожа, — прошептал он, приглашая ее вперед, отодвинув доски от входа.
Она поднырнула под его руку и направилась в непроглядную тьму за ним. Ни ламп, ни звуков, лишь черная тишина. И застыла на месте, размышляя о том, не завели ли ее в очередную ловушку, но тут голос фидаи раздался совсем рядом.
— Сюда, госпожа. Совсем скоро будет светлее.
Осторожно, не зная, есть ли у нее выбор, она проследовала за шорохом его одежды в темную бездну. Раздался мягкий скрип кожаных петель, затем он повернулся и взял ее за руку.
— Сейчас мы начнем спускаться, мистрис. Держитесь ближе и осторожно ступайте.
Они спускались по бесконечной лестнице, все вниз и вниз, пока воздух вокруг не стал холодным и влажным. Откуда-то издали доносился низкий вой ветра. Звуки походили на сильный шторм.
Глаза Захиры понемногу привыкли к недостатку света. Она видела, как предметы начинают приобретать форму: арка грубо отесанных каменных стен, плоские ступени под ногами, слабое очертание плеч ее проводника, скрытых рваньем его маскировки. Впереди и выше, очень далеко, виднелись проблески серебристого света.
Где-то там горел факел, его оранжевое пламя служило им маяком. Они проследовали на этот свет, и по мере приближения Захира начала различать голоса. Низкие раскатистые голоса говорили на арабском. Она расслышала голос отца и содрогнулась от ужаса, думая, как сообщит ему о провале.
Лестница резко обрывалась, выходя на ровную утоптанную площадку. Сандалии Захиры слегка проваливались при каждом шаге, и она сообразила, что идет по песку. И, следуя за сородичем к конечной точке своего пути, она поняла, что звуки, которые она приняла за вой ветра, на самом деле были грохотом волн. Они очутились возле океана. И чем глубже входили в пещеру, тем сильнее становился запах водорослей, резкий, навязчивый, пропитавший весь воздух. Она чихнула, и бормочущие голоса резко замолкли от этого звука. Внезапная тишина прервалась шипением оружия, которое покидало ножны.
— Кто идет? — с угрозой спросил мужской голос на арабском.
— Джалил, — отозвался ее сопровождающий. — Я привел дочь господина.
Он завел ее за широкий отрог скалы, и перед ними оказался Синан, трио его телохранителей и несколько других мужчин, державших оружие наготове. Фидаи, все фидаи, и нервный мусульманин, который, судя по всему, стал патроном короля ассасинов в городе.
Синан смотрел на Захиру, но заговорил с Джалилом.
— Тебе было приказано стоять на страже и убедиться, что сюда никто не придет. Помнишь подобный приказ?
Фидаи, стоявший рядом с ней, нервно переступил с ноги на ногу.
— Да, господин.
Захира почувствовала, как холод ползет по спине, когда ее отец обернулся к своим людям. Двое телохранителей, стоявших за спиной Синана, вышли вперед и стали по обе стороны от господина. Один из них вынул кинжал.
— Н-но, господин… — запнулся Джалил. И вскинул руку, словно стараясь остановить приближение стражей Синана. — Она ваша дочь. Она была в опасности. Я думал…
— Да, — с ледяным спокойствием прошипел Синан. — И в этом твоя ошибка.
Он взглянул на двоих фидаи, и они шагнули к Джалилу.
— Отец, — вскрикнула Захира, — отец, нет!
Слишком поздно и тщетно. С эффективностью, ради которой она сама тренировалась долгие годы, ассасины бросились к Джалилу и перерезали ему горло. Его кровь хлынула на песок, когда он упал, пятна казались черными в слабом свете фонаря.
— Сбросьте его с обрыва, — скомандовал Синан. — Пусть река отнесет эту рвань к морю.
