— Милорды, — крикнул один из крестоносцев. Он указал на заросли кустарника слева от них, откуда пытался сбежать один из выживших солдат Халима.
Король выглядел невозмутимым. Он повернул голову к огромному рыцарю в черной кольчуге и коротко кивнул. Тот, как адская гончая, внезапно спущенная с цепи, вырвался из рядов армии Львиного Сердца, пришпорив своего черного жеребца. Он послал коня в долину, с легкостью нагнал удиравшего из укрытия фидаи и разрубил его пополам могучим ударом огромного меча.
Захира с ужасом смотрела, как другой ассасин вскочил на ноги и попытался скрыться.
Хромая от полученных ран, он не смог далеко уйти. Демонический воин короля развернул жеребца и обезглавил бегущего, не снижая шага.
— Не смотри, девочка, — раздался шепот лейтенанта Себастьяна, стоявшего рядом с ней. Он поймал ее за подбородок и заставил отвернуться от кровавой бойни. — Черное Сердце не берет пленных, и ни одна душа не должна быть свидетелем его поступков.
Но ей не требовалось смотреть, чтобы понять, что происходит на поле. Крики и молитвы раненых соплеменников Захиры замолкали один за другим, пока демон в черном и двое его напарников зачищали долину и дорогу, не оставляя никого в живых.
Не прошло и часа, как караван был готов и возобновил свой путь в Дарум, ведомый на этот раз несокрушимым дуэтом Себастьяна и английского короля. Захира ехала, замыкая группу, рядом с Логаном, который мягко корил ее, когда она повернулась в седле, чтобы в последний раз посмотреть на дымящуюся долину и блеклое поле, покрытое трупами, которое осталось после ее предательства.
— Будущее находится в этом направлении, — сказал он, взмахом руки указывая на горизонт. — Нет смысла оглядываться назад.
Захира кивнула, но улыбка на дрожащих губах получилась вымученной. Несмотря на ее браваду перед Халимом, она не могла игнорировать правду в его обвинениях. Она действительно предала сегодня свой клан. Предательство, которое унесло много жизней. А когда она смотрела вперед, чувствуя, как сжимается сердце от вида гордого монарха и красивых черт Себастьяна Монтборна, она боялась, что будущее скоро вынудит ее снова предать свой клан… или совершить куда больший грех, предав собственное сердце.
Пять часов спустя они достигли армии английского короля возле Дарума. Над разбитым среди дюн походным лагерем сгущались сумерки, солнце нырнуло за бесчисленные христианские палатки, собранные на равнине, и отправилось отдыхать, позволив ночи подняться и углубить оттенки синего и рубиново-золотого заката. Рядом с лагерем солдаты занялись самыми разными делами. Одни чистили оружие, другие развели костры для готовки; остальные ухаживали за раненными в предыдущих сражениях или заболевшими из-за недостатка воды и жалящих укусов зловещих черных мух пустыни.
Каждый, кто мог подняться, поднялся и приветствовал короля Ричарда. Львиное Сердце с такой гордостью возглавлял караван с припасом, словно победа над налетчиками была его персональным триумфом, безотносительно к Себастьяну и его малочисленному отряду. Захира взглянула на Себастьяна, чтобы оценить его реакцию на то, что король украл у него победу, но на его лице не было ни намека на возмущение. Он не жаждал признания или похвалы, поняла она, наблюдая, как Себастьян равнодушно принимает поздравления и добродушные шутки от других солдат, которые подошли, чтобы поприветствовать его в лагере. Более того, в тот момент Себастьян выглядел больше похожим на короля, чем сам король; высокая фигура черноволосого капитана и непринужденное благородство в его поведении выделяло его среди обычных мужчин, которые толпились вокруг каравана.
Сердце Захиры забилось сильнее от гордости за него, при виде того, как он воссоединяется с солдатами и друзьями, с которыми наверняка не один месяц бился бок о бок, пока рана не приковала его к Ашкелону. И, словно ощутив ее теплый взгляд, он обернулся к ней. Их взгляды встретились и сплелись, а внешняя суета внезапно перестала существовать.
В его глазах она увидела желание, в его улыбке — безмолвное приглашение, от которого мурашки побежали по ее коже. Захира прикусила губу, чтобы не улыбнуться в ответ, помня о любознательных взглядах нескольких франкских рыцарей, глазеющих на нее.
— Сегодня вечером пир! — крикнул король, его баритон немедленно привлек внимание всех присутствующих, когда он спешился со своего гарцующего, фыркающего жеребца. Взмахом руки он отослал нескольких мужчин разгружать верблюдов и повозки. — Сегодня у нас есть припасы и вино и отличный повод отпраздновать. Сегодняшняя победа стала лишь привкусом того, что ожидает нас вскоре, когда мы выйдем на Иерусалим!
— Такова Божья воля! — хором ответили солдаты. Потрепанные и уставшие, крестоносцы вскинулись в ответ на королевский призыв к войне, и под общие аплодисменты тут и там раздавалось: — Помощь, пришла помощь во имя Гроба Господня! Смерть нечестивцам!
