Над всей этой суетой высились громадные сооружения причальных сараев. Узкие, но очень высокие, достигающие размеров семиэтажного дома, они стояли, плотно прижавшись друг к другу вдоль берега, оставляя лишь небольшое пространство для разгрузки судов. Построенные из светлого песчаника, испещренные деревянными брусьями фахверковых конструкций, шпайхеры служили не только складскими помещениями для многочисленных мануфактур, но и были подлинным украшением города. Из-под нависающих козырьков крутых черепичных крыш торчали деревянные балки с устройствами для подъема грузов. Окон в шпайхерах не было, только по центру, прямо под подъемным устройством, на всех этажах были распахнуты большие двери для перевалки грузов в хранилища.
«КВАРТАЛ ШПАЙХЕРОВ В АЛЬТШТАДТЕ. Особенно живописно выглядели знаки на шпайхерах в Ластади. Они возникли в период… барокко или еще более позднего времени. Каждый шпайхер имел свой знак. Без особых претензий на то, чтобы считаться произведениями искусства, они вполне могут быть отнесены к произведениям народного творчества. В связи с этим я могу назвать следующие фигурные изображения:
Медведь, Ластади, 36, песчаник. 1588…
Телец, Ластади, 37, песчаник. 1589…
Пеликан, Больверкгассе, 12, песчаник, 1728…
Ноев Ковчег, Райфшлегерштрассе, 33, песчаник. 1787…
Великая Надежда, Гроссе Кранштрассе, 5, песчаник, 1846…
(Прыгающий) Лев, Альтштедтише Тренкгассе, 14, песчаник…»
Генрих плохо ориентировался среди шпайхеров, хотя каждый из них носил какое-нибудь конкретное название и имел соответствующий знак. «Орел», «Терпение», «Вера», «Лошадка под липой», «Фортуна», «Меркурий», «Пеликан» – рассматривал он вмурованные в стены шпайхеров миниатюрные изображения на камне. Ну вот, наконец, и «Красный кран», «король шпайхеров», как называли его в Кёнигсберге. Высокий, с огромными деревянными колесами по бокам, вытянутой мачтой с подъемным механизмом, он напоминал какое-то громадное диковинное животное с длинной шеей и остроконечным клювом.
«Красный кран» стоял перед высоким шпайхером. Напротив расположилось несколько повозок, а с большого парусника у причала шла разгрузка бочек. Вероятно, корабль прибыл после обеда, и хозяин торопил грузчиков разгрузить судно до наступления темноты. Бочки увязывались по несколько штук и поднимались на толстом тросе к одному из открытых проемов. Там их принимали другие грузчики, и бочки постепенно исчезали в чреве шпайхера. «Красный кран», служащий для перегрузки товара с одного корабля на другой или с прибывшего торгового судна на повозки, покачивался под тяжестью поднимаемого груза.
На Генриха никто не обращал особого внимания, и он спокойно прошелся сначала между пирамидами из бочек, а затем направился в узкий проход между ближайшим к «Красному крану» и соседним с ним шпайхером. Здесь было много мусора – валялись старые, полусгнившие доски, обрывки канатов и рыболовных сетей, множество разбитых бутылок и глиняных горшочков.
Генрих обогнул шпайхер с противоположной к причалу стороны, внимательно осмотрел все сооружение и здесь увидел то, что искал. Из четырех массивных деревянных дверей, располагавшихся с тыльной стороны шпайхера, три были закрыты на тяжелые накладные скобы, а одна чуть приоткрыта. То ли забыли ее запереть, то ли кто-то должен был еще прийти и сделать это.
Дверь распахнулась со скрипом. Внутри было темно. Свет проникал откуда-то сверху, по-видимому, через щели в дверях-ставнях. Пройдя несколько шагов, Генрих прислушался: шум доносился только с той стороны, где шла разгрузка парусника. Скрипел подъемный механизм крана, с силой бухались об пол где-то на верхних этажах бочки, слышались невнятные крики грузчиков.
