«Масонство как политическая корпорация издавна стремится не пользоваться письменными документами, указаниями, инструкциями, приказами своим членам, а старается, не оставляя письменных и ясных следов своей деятельности, прибегать к символическим знакам, намекам, понятным лишь посвященным, и, не доверяя свои идеи и замыслы перу, доверять их символам…»
– «Убийство», «мститель», «мучение», – повторил шепотом Генрих. И когда смысл сказанного дошел до него, невольно вскинул брови.
– Ты еще поймешь это, Генрих. Не пытайся постичь все сразу. Пока ты прошел испытание первой ступени. Все еще впереди. Братья тебе помогут, – впервые за все время ритуала посвящения заговорил стоящий рядом с Мастером незнакомый человек в богатом, расшитом блестящими узорами сюртуке. – Сегодня вечером к тебе подойдет наш человек. Ты это поймешь, как только он произнесет магическое слово и тайный призыв масонского пароля «боаз», что означает «утверждено силой».
Раздался стук в дверь. Генрих Кордек с неохотой оторвался от чтения увлекательнейшей книги. У него в руках была «Антропология с прагматической точки зрения» Иммануила Канта, книга, которую он долго не мог достать, так как она пользовалась исключительным спросом среди студентов. В этой удивительной книге в полуистертом кожаном переплете с металлическими уголками Генрих находил то, что во многом было созвучно его мыслям, давало ответ на многие его вопросы, заставляло задуматься, правильно ли он живет и верный ли путь избрал в жизни.
Состоявшееся посвящение в члены тайного ордена масонов казалось Генриху по прошествии нескольких часов странным сном. Все было настолько неестественным и нереальным, что он начал даже сомневаться, не почудилось ли ему все, что произошло в зале с зашторенными окнами в небольшом особняке на берегу Замкового пруда: повязка на глазах, острие кинжала, слова клятвы, странные предметы и не менее странные слова. Все походило на игру взрослых людей, которой они хотели скрасить свое монотонное существование.
«Статья 2.
2. Свобода вероисповедания, совести и мысли являются наивысшим благом свободных каменщиков. Свободное изложение взглядов в рамках масонского устава – предпосылка труда вольных каменщиков».
Генрих отложил книгу, быстро спустился вниз по скрипучей винтовой лестнице, открыл входную дверь. Перед ним стоял совершенно незнакомый человек. Он был одет в серый сюртук из камлота[54] с перламутровыми пуговицами, белую рубашку с отложным воротничком, ярко-синий галстук и такого же цвета панталоны. На голове у него был цилиндр-боливар, в руках – трость.
– Господин Кордек? Здравствуйте!
– Здравствуйте!
Ему было лет сорок. Лицо мужчины выглядело очень суровым, даже несколько свирепым. Возможно, такой вид лицу придавала бугристая, изъеденная оспинами кожа да бледный шрам, пересекающий правую щеку.
Сделав шаг в сторону Генриха, он вдруг замер, сверля его слегка прищуренным взглядом. Генрих понял: это – он. Тот человек, который должен был прийти сегодня вечером.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Потом незнакомец, не представившись, произнес одно слово из тех, которые ожидал услышать Генрих:
– Мститель. – А затем, сделав небольшую паузу, добавил: – Боаз!
Генрих протянул незнакомцу руку, и когда ладони их слились в рукопожатии, чуть заметно сделал условное движение большим пальцем и сказал:
– Я рад вас видеть, брат.
– Я тоже. Но у нас мало времени. Мой друг, вас ждет сегодня еще одно, может, самое главное испытание.
– Что я должен сделать? Я готов пройти огонь и воду, чтобы стать достойным нашего братства…
– Об этом я как раз и хочу вам сказать. Насчет воды, я думаю, не стоит, а вот огонь…
– Огонь?
– Да, огонь!
– Я готов выдержать любое испытание и не боюсь боли!
– Брат, вам не придется испытывать боль. Высший разум и добродетель требуют огня во имя спасения души тех, кто попирает справедливость.
Генрих, ничего не понимая, пожал плечами.
