Во-вторых, при любом изобилии определенное неравенство в распределении материальных и культурных благ все равно останется уже хотя бы в силу профессиональных различий. А поскольку люди дают оценку своему положению не только по наличию в них этих благ, но и в сравнении с тем, что имеют другие, это уже может нарушить справедливость и социальную гармонию в обществе, которое в силу своей коммунистической природы должно быть гармоничным и справедливым. Отсюда особые требования к духовному и нравственному воспитанию людей, которые должны осознавать это «неравенство» как вполне естественный фактор, не противоречащий коммунистическим принципам и идеалам.
В-третьих, изобилие материальных и культурных благ еще не гарантирует человеку занятие любимой специальностью, работу в профессии, где он может в наибольше степени раскрыть свои творческие способности и возможности. Не случайно, например, что социологические опросы, проводимые во многих странах, показывают, что многие готовы даже существенно потерять в доходах, но заниматься не подневольным, пускай и хорошо оплачиваемым трудом, а любимым делом, тем, к чему человек чувствует свое призвание.
Сталинский подход учитывал сложность и разнообразие общественной жизни, он не был таким прямолинейным, «жестко» нацеленным на достижение материального изобилия, как это было у Хрущева. Сталин подходил к проблеме комплексно, выделяя в ней решающее звено — постепенное преобразование экономических отношений, что, естественно, вело за собой изменения в политической и идеологической надстройке с активным и целенаправленным воздействием на сознание, психологию и поведение масс. При этом рост материальной обеспеченности неразрывно увязывался с всесторонним развитием людей, выходом их за узкие рамки своих специальностей. Каждый шаг в этом направлении должен быть просчитан и продуман, предусмотрены все его ближайшие и отдаленные последствия, иначе можно получить не движение вперед, а откат назад и компрометацию коммунистических целей и идеалов. Отсюда возрастающая роль общественной науки, призванной точно определить наиболее оптимальные пути достижения поставленных целей.
Хрущев к этой науке относился свысока, если и привлекал ученых-обществоведов, то только для «красивого» обоснования уже принятых им решений. Для малограмотного и нетерпеливого «Микиты» коммунизм был, прежде всего, обществом изобилия, где сытые и довольные собой люди наслаждались благополучием и комфортом, не очень-то напрягаясь в своей работе и не особенно задумываясь над будущим, которое становилось, по его вульгаризированным представлениям, светлым и прекрасным на все времена. Сталин же видел коммунизм как общество всесторонне развитых, высокодуховных людей, живущих в атмосфере подлинного братства и товарищества, людей, для которых главным является не потребление материальных и культурных благ, а творческий, созидательный труд, направленный на освоение новых, еще не изведанных человечеством сфер. Хрущев был самовлюбленным обывателем, мелкобуржуазным оппортунистом троцкистского толка, который не столько строил новое, коммунистическое общество, сколько компрометировал его. Сталин был коммунистом до мозга костей, он действительно строил, действительно создавал новое, и делал это не для себя, не для своего клана, а для людей, того самого честного большинства, трудом которого создается все на нашей земле.
Когда говорят о том, что Хрущев в отличие от Сталина с его великодержавной устремленностью заботился о повседневных нуждах и заботах широких масс, то забывают уточнить, каких нуждах и каких интересах, и к чему, в конечном счете, это приводило. Да, Никита Сергеевич, например, поставил задачу быстрейшего решения зерновой проблемы, для чего предпринял массированное освоение целинных земель, Я результате страна получила невиданный «разовый» урожай. Однако через несколько лет продовольственное обеспечение всего населения резко ухудшилось, впервые за годы советской власти начался импорт зерна из-за рубежа. Хрущеву приписывают заслуги в развертывании массового жилищного строительства — и действительно за несколько лет удалось переселить в стандартные пятиэтажки десятки миллионов человек. Но нужны ли были такие темпы и, главное, такое качество жилья?
