Запуск советского спутника 4 октября 1957 года поверг правящую элиту США в шоковое состояние. «Русские не только достигли уровня Соединенных Штатов в области науки и техники, но и превзошли его там, где наше лидерство, казалось, не вызывало сомнений», — писала по этому поводу американская газета «Нью-Йорк таймс». И в самом деле, очевидному превосходству Америки в этой сфере, казавшемуся недавно незыблемым, был нанесен болезненный и унизительный удар. Американцы тоже планировали запуск искусственного спутника Земли, раздули вокруг этого широкую рекламную шумиху, а кончилось все тем, что первым на околоземную орбиту его вывел Советский Союз. Как не без ехидства отмечала та же «Нью-Йорк таймс», «90 процентов разговоров о спутнике приходилось на Америку, а 100 процентов дел — на Советский Союз».
Но дело было не только и даже не столько в престижных моментах. Страна Советов, экономика которой, казалось, была надолго обескровлена разрушительными последствиями недавней войны, в немыслимые сроки сумела не только преодолеть эти последствия, но и обойти Соединенные Штаты по ряду ключевых направлений научно-технического прогресса, включая ядерные исследования, ракетостроение, атомную энергетику, тяжелое машиностроение. Правда, технический уровень большинства советских промышленных предприятий существенно уступал американским, в сельском же хозяйстве отставание было на десятилетия. Но русские, выполняя и даже перевыполняя свои пятилетние планы, быстрыми темпами поднимали этот уровень.
В стратегических исследовательских центрах США внимательно изучали динамику экономического развития Советского Союза, она внушала самую серьезную тревогу. Его ежегодные темпы роста были на уровне 9—10 процентов, превышая темпы роста США в 5 раз. Что касается же градиента темпов изменения роста, то есть перспектив соперничества в наукоемких отраслях, то здесь русские опережали Америку в 10 раз. По уровню производительности труда СССР обогнал Италию и вплотную подошел к Великобритании. Кандидат в Президенты США Э. Стивенсон писал, что при сохранении таких темпов Советский Союз превзойдет Америку по производству промышленной продукции в 3–4 раза, а он основывал свой прогноз на данных ЦРУ, которое черпало свою информацию из серьезных источников.
Совсем недавно отсталая, сельскохозяйственная страна стала, и довольно успешно, заниматься производством высокотехнологичной продукции обрабатывающей промышленности. Советские станки, холодильники, телевизоры, электроприборы охотно раскупались даже в Западной Европе, на рынки которой не так-то просто было пробиться, учитывая острую конкуренцию между фирмами высокоразвитых государств. И хотя политики, радио и газеты на Западе кричали о «советском демпинге», было очевидно, что дело не сводится только к этому.
Шло и активное проникновение СССР в афро-азиатские страны, с его помощью там намечалось сооружение крупных объектов промышленности и инфраструктуры. Правда, пока напрямую экономическим интересам Соединенных Штатов это не угрожало, американский бизнес сколько-нибудь серьезной конкуренции со стороны СССР не ощущал. Но это пока… Главное, однако, в том, что монопольное господство США в мире было подорвано. Появилась вторая сверхдержава с мощным военным и особенно быстро растущим ракетно-ядерным потенциалом. Возможностей беспрепятственно диктовать свою волю другим странам у Вашингтона становилось все меньше. А это уже напрямую отражалось на его стратегических, а в перспективе и на экономических интересах. Правда, мало кто из серьезных американских политиков, не говоря уже об авторитетных исследователях и аналитиках, всерьез верил в угрозу так называемой «коммунистической экспансии», то есть, возможность советского нападения на одну из западных стран с целью установления там своего господства. Русским и так хватало заботы с Восточной Европой, которой они оказывали щедрую помощь, замедлявшую их собственное развитие. Но в любом случае Советы надо было остановить или, по крайней мере, затормозить их развитие, начинавшее приобретать опасный для капиталистического «свободного мира» характер.
Однако к какой-либо согласованной линии по отношению к СССР вашингтонские стратеги не пришли. Военных тянуло к «силовым» доктринам, предусматривавшим лобовое противостояние с Советами, а политики старались сплотить «свободный мир» перед лицом советской угрозы, не очень-то веря в нее.
