Для фюрера было полной неожиданностью наличие у Красной Армии непредвиденно больших материальных и людских резервов, быстрая перестройка советской экономики на выпуск военной продукции, появление новых танков и самолетов, не только не уступавших немецким, но и превосходящих их по многим параметрам. После поражения немецких армий под Москвой в декабре 1941 года, Гитлер произнес слова, буквально ошеломившие присутствовавших в его ставке генералов: «Этот Чингисхан (так фюрер называл Сталина. — В. Д.) сумел обмануть меня. Если бы я знал о реальной силе русских, то никогда не начал бы этой войны!».
К этому еще следует добавить, что в качестве обязательного условия заключения Пакта Молотова — Риббентропа Сталин поставил предоставление Германии Советскому Союзу займа в 150 миллионов марок, а также поставки военной техники и оборудования в обмен на сырье. Гитлер вынужден был согласиться на эти крайне невыгодные для Германии условия — мир на востоке ему был нужен, чтобы начать войну на западе, ради этого он и пошел навстречу сталинским требованиям. Сложилась парадоксальная ситуация, когда фашистская Германия, уже планировавшая в будущем нападение на Советский Союз, невольно усиливала своего будущего соперника. Вот он, сталинский подход в действии — бороться со своими врагами руками своих же врагов, используя любую возможность для укрепления позиций своей страны.
Кстати, в советское Министерство иностранных дел еще со сталинских времен было принято направлять наиболее подготовленные и образованные кадры. Знание дела, профессионализм, умение постоять за свою позицию поощрялись с самого верха. Ситуация, когда страну водили за нос долгие годы ее зарубежные «партнеры», заставляя сдавать одну позицию за другой, была просто немыслима. Более того, куда более слабый в экономическом отношении Советский Союз вырывал у Запада уступок куда больше, чем делал их сам. Недаром до сих пор при слове «Сталин» все эти цивилизованно-вальяжные англосаксонские премьеры и министры буквально выходят из себя.
И еще одним своим качеством Сталин резко отличается от всей шумной и беззастенчиво рекламирующей себя когорты российских и зарубежных политиков прошлого и настоящего — способностью «подтягиваться» к растущим требованиям времени, учитывать в своей деятельности особенности быстро меняющейся обстановки. Сам Сталин, как и все незаурядные государственные деятели, рос вместе со временем. В 20-е годы он был одним, в 30-е — другим, в начале 50-х годов — третьим. Неизменно сохранялась только верность партийным идеалам и высшим интересам страны.
Уже в первые послевоенные годы в деятельности Сталина наметился радикальный пересмотр, казалось бы, надолго устоявшихся постулатов в сфере внешней политики. Клеймивший совсем недавно «буржуазный пацифизм» Сталин берет под свое крыло движение сторонников мира — тогдашних антиглобалистов, — в рядах которых были люди самых разных убеждений, в том числе и западные интеллектуалы — ученые, писатели, артисты, общественные деятели, не стеснявшиеся критиковать «антидемократическую» советскую общественную систему.
Тогда же, по прямому указанию Сталина, в СССР открывается новое печатное издание — журнал «Новое время» и резко расширяется тираж «Литературной газеты», где представителям широкого общественного мнения разрешается выражать взгляды, отличные от «более узких» официальных. На встречах с писателями Сталин призывает их смелей и острей критиковать то, что мешает строить социализм и не заниматься дешевой лакировкой действительности, в которой еще много «родимых пятен прошлого».
Нестандартные, мягко говоря, оценки и подходы Сталин проявляет в международной сфере. Знакомство с документами, записями его бесед с зарубежными деятелями полностью развеивают миф о универсальной, «сталинской» модели социализма, которая якобы навязывалась странам Восточной Европы. Вот что говорил Сталин вот что говорил он, к примеру, югославскому лидеру И. Б. Тито: «Сегодня социализм возможен и при английской монархии. Революция нужна теперь не повсюду. Тут недавно у меня была делегация британских лейбористов. И мы говорили как раз об этом. Да, даже при английском короле возможен социализм». В январе 1945 года на встрече с болгарской и югославскими делегациями Сталин высказался так: «Может быть, мы делаем ошибку, когда думаем, что советская форма — единственная, которая ведет к социализму. Могут быть другие формы — демократическая республика и даже в известных условиях — конституционная монархия». И несмотря на сохраняющийся решительный и «жесткий» тон в оценке международных событий, Сталин действовал исключительно осторожно, трезво оценивая ситуацию и реальные возможности тогдашнего Советского Союза. Он быстро остуживал горячие головы тех, кто, забывая о них, рвался на конфликт с мировым империализмом.
