Слава переводит взгляд с меня на Айлин и обратно, хочет что-то сказать, но ему на мобильный поступает телефонный звонок, и он отходит поговорить. Его реакция на новость о беременности моей жены странная, но у меня нет времени и сил сейчас с этим разбираться. В данный момент первостепенная задача – отделаться от Айлин.
– Да, ты же мечтал о ребенке! Я подарю его тебе! – глаза моей женушки горят лихорадочным блеском, как… у сумасшедшей.
Боковым зрением замечаю, что моя девочка, шатаясь, поднимется на ноги, что-то бормочет и уходит в сторону дамских комнат. Слава же, «отец» ребенка даже не смотрит в сторону Эммы. И этот факт неожиданно злит меня до трясучки! Как можно настолько наплевать и не обращать внимания на свою женщину?! Не волноваться о ней, не переживать, не заботиться?! Что, черт подери, связывает их двоих?! Потому что в чувства и беременность от моего друга ни хрена не верю.
Но я не могу встать и уйти без объяснений. Без, черт меня дери, последнего слова.
– Нет, Айлин. Я не мечтал о ребенке от тебя. Я вообще с тобой развожусь. И если ты думаешь, что удержишь меня этим ребенком, то ошибаешься. Тем более, он не мой.
– Что ты такое говоришь?! Да как ты смеешь?! Ты зачем меня оскорбляешь? – со слезами на глазах. – Я была только с тобой!
– Очень даже смею, – усмехаюсь, скидывая ее ладонь со своего тела. – А еще ты была со своим любовником в столице, с которым регулярно встречалась вместо фитнеса! Я все знаю про тебя, дорогая. Просто не было удобного повода предъявить. И сейчас твое желание повесить на меня чужого ребенка сыграло с тобой злую шутку, – довольно ухмыляюсь, отмечая, как бледнеет и вытягивается ее лицо. – Этот ребенок чей угодно, но не мой.
– Но мы были близки той ночью в отеле!
– Не-а, – самодовольно качаю головой, поднимаясь на ноги, – ни хрена, дорогая. В тот вечер я просто дрых. Потому что ты подсыпала мне в воду убойную дозу снотворного. Я в то же утро съездил в лабораторию и сдал кровь на анализ. Так что…не пытайся сделать из меня оленя рогатого. У тебя это хреново выходит. И, если будет нужно, в процессе развода мы проведем экспертизу в суде.
– Проводи хоть десять экспертиз! Это твой ребенок! – взвивается Айлин, как будто…она действительно говорит правду. Это меня настораживает и напрягает. Потому что я точно знаю, что она подсыпала мне снотворное. И не спал с ней той ночью. Или…?
– Обсудим все позже, вместе с юристами, Айлин. А сейчас, извини, но я тороплюсь, – и, не слушая больше воплей женушки, кивнув на прощание Славе, быстрым шагом иду к выходу.
Страх за Эмму, ее реакцию на новость о моем ребенке подгоняет меня. Но я опаздываю. Зову ее, но моя девочка совсем не слышит. Садится в такси и едет в неизвестном направлении. Напоследок оборачивается, и слезы в ее глазах полосуют меня по живому.
Ни минуты не теряя, ни о чем не думая, иду к своей машине и еду вслед за такси, ведомый непонятным страхом за малышку.
Как оказывается, не без причины…
Я прихожу в себя резко, как от толчка. Но стараюсь не выдавать хоть какое-то время. Первое, что ощущаю: пульсирующая боль в висках и жуткая тошнота. Следом накатывает парализующий страх за малыша. Чем мне дал подышать этот урод?! Что со мной сделал? Где я, черт возьми?!
Лежу на спине, и, видимо, передавливаю артерию, потому что малыш начинает сильно барахтаться, а я снова терять сознание. Врач меня предупреждала о таком, поэтому у меня давно запрет на сон на спине.
Я, забыв обо всех установках, данных самой себе, скорее переворачиваюсь на бок. С удовольствием вдыхаю спасительный кислород и тянусь ладонью к животу, чтобы успокоить маленького.
«Мама рядом, малыш, ничего не бойся! Я постараюсь тебя защитить. Очень постараюсь. Держись там», – общаюсь ментально с малышом, медленно поглаживая поверх одеяла. Просунуть руку внутрь банально нет сил. Все движения заторможены и даются с трудом, голова все еще гудит и кружится.
Я все еще частично под воздействием какой-то дряни, что делает мои движения хаотичными и слабыми, а реакцию очень заторможенной. Я не хочу думать, зачем Глеб дал мне ее. не хочу! Потому что тогда паника и страх за свою жизнь и жизнь еще нерожденного ребенка сжирает меня до основания. А я не могу позволить ей овладеть своим разумом. Я должна как можно дольше сохранить рассудок.
– Очнулась? Наконец-то, – раздается над ухом самодовольный и противный голос Глеба. – Я уже задолбался ждать.
Не с первой попытки разлепляю веки. В глаза как будто песка насыпали, и я с трудом фокусируюсь на Глебе, нависшем надо мной сверху.
– Где я? – хриплю, оглядываясь по сторонам. Горло нещадно дерет, хочется пить. Замечаю бутылку с водой на тумбочке, но моему бывшему даже в голову не придет предложить мне воды.
Спальня обставлена минимально: огромная кровать, на которой я лежу, встроенный шкаф-купе и небольшой комод напротив. Шторы на окне плотно задернуты, так что я понятия не имею, который сейчас час примерно, и сколько времени я провалялась без сознания.
