Набираю безопаснику, что должен был следить за Эммой, но в трубке тишина. Сбрасываю и набираю его напарнику.
– Слушаю, Тимур Назарович.
– Нет, это, блин, я тебя слушаю! Где Ваня?!
– Так с объектом, сейчас его смена, – раздается в трубке растерянное.
– Нет его с объектом! Объект только что похитили на моих глазах и увезли в неизвестном направлении! – ору во всю силу легких, закипая за секунду. – Если с моей женщиной хоть что-нибудь случится, я вас уничтожу. Умирать будете долго и мучительно, это я вам гарантирую. Ты знаешь, я словами не разбрасываюсь.
– Тимур Назарович, где это случилось, давайте я подъеду и найду тачку по камерам?
– Не надо, на это нет времени. Лучше попробуй отследить ее мобильник. Вряд ли этот умник об этом позаботился. У тебя пятнадцать минут на все! – швыряю мобильный на панель, паркуюсь у обочины и выхожу из машины.
В голову лезут разные картинки того, что он может с ней делать прямо сейчас. Глеб – зверь без принципов и тормозов. А в последнее время он совсем слетел с катушек. Его поведение это подтверждает.
Хватаюсь руками за голову и пытаюсь отбросить все свои фантазии и мыслить хладнокровно. Если скачусь в позорную истерику, я так Эмме точно ничем не помогу. Отчаянно хочется курить. Бросил уже сто лет назад, а сейчас вот снова захотелось.
Открываю бардачок в поисках заначки на самый страшный и тяжелый случай, как раздается звонок мобильного.
– Говори!
– Босс, я сейчас рядом с домом объекта. Ваня в машине, этот идиот накачал его наркотой. Машина, на которой увезли девушку, вот уже семь минут стоит в одной точке и не двигается. Думаю, объект прибыл на конечную точку.
– Где они находятся?! – запрыгиваю в автомобиль, завожу двигатель. Резко выруливаю в поток и жму педаль газа до упора.
– На Шоссейной. Там жилой дом, пятиэтажка, обычный спальный район.
– Скинь мне точные координаты, я сам дальше разберусь.
– Понял, что-то еще?
– Да. Приведи Ваню в чувство и скажи, что вы уволены. Оба.
– Но…
– Я таких ошибок не прощаю. Радуйтесь, что живые и целые остались. Вы не оправдали моего доверия и не справились с задачей.
Отключаюсь и втапливаю педаль газа еще сильнее. Гоню, как сумасшедший. Бога молю, чтобы все было хорошо. Не умею, не знаю никаких слов, но молюсь по-своему. Лишь бы была жива. Только бы успеть! должен! Обязан! Я не имею права на повторение прошлых ошибок!
Меня трясет не по-детски. Кадры из прошлой жизни то и дело всплывают перед глазами. Нет! Сегодня все будет хорошо! Я успею! Я смогу ее спасти!
Стискиваю челюсти и крепче сжимаю руль, вдавливая педаль газа и несясь по адресу на пределе возможностей.
Бросаю машину прямо на тротуаре, не заботясь о том, как припарковал. Выбегаю к подъезду, в котором, судя по координатам, находится моя малышка.
К моему счастью, из него как раз выходит женщина с собакой, и я забегаю внутрь. Понятия не имею, в какой из квартир находится Эмма. Я просто поднимаюсь этаж за этажом, пытаясь догадаться. Почувствовать. Получить знак свыше.
И небеса дают мне его.
На предпоследнем этаже я вижу, что одна из дверей немного приоткрыта. Рывком распахиваю ее и уверенно вхожу, оглядываясь по сторонам. Стараюсь не издавать никаких звуков, чтобы не спугнуть засранца.
Замечаю, что одна из дверей комнат закрыта и направляюсь к ней. Сердце бешено колотится в груди, ломая ребра.
– Зачем?! Чего ты хочешь?! Ты…Что ты сделал?! – это голос моей девочки. Она напугана и плачет, я слышу это. Одна размытая картинка, что этот конченый наркоман в данный момент вытворяет с ней, и я зверею моментально.
Со всей силы дергаю дверь, но она не поддается. Мерзавец закрылся на замок. На мое счастье, она не глухая, а со стеклянными вставками, и я, не медля ни секунды, просто бью стекло локтем и открываю изнутри.
Едва переступаю порог спальни, в глаза бросается ушлепок, что склонился и целует мою девочку. Насильно.
Этого вполне достаточно, чтобы я потерял остатки благоразумия.
Ты – покойник, Глеб Захаров.
Вдруг резко становится пусто и свободно. Глеб почему-то лязгает зубами и прикусывает мою губу до крови. Во рту появляется ее металлический привкус, и меня начинает тошнить.
Я поворачиваюсь на бок, чтобы малышу поступал кислород, и он перестал так брыкаться. И только тогда пытаюсь сфокусироваться на происходящем.
Сначала мне все кажется сном. Потому что, когда Глеб пытался…я даже в мыслях не могу произнести то, что он хотел сделать…Я мечтала, чтобы меня кто-нибудь спас. Вернее, кое-кто конкретный.
Кадыров.
И вот он здесь. И такого Тимура я не знаю.
Он вне себя от ярости. Нет, он не кричит, не издает ни звука, но его гнев, он ощущается в воздухе, осязаем. Его состояние выдают резкие четкие движения.
– Я же…тебя…предупреждал! – Тимур буквально вколачивает кулаком каждое слово в Глеба. Тот лежит на полу и даже не шевелится. Кажется, без сознания.
Металлический запах крови усилился, и я уже не в силах сдерживать тошноту.
– Тимур…– выходит слабо, потому что Кадыров не слышит меня. Он поднимается на ноги и…
Боже, он же сейчас добьет его!
