– Неужели вы забыли, тайпан? У меня есть друзья в высоких сферах. – Она произнесла это самым обычным тоном. Но когда она была рядом с тайпаном, эти «друзья» вызывали у нее презрение.
– У кого хранятся другие половинки монет, кто эти люди?
– Вы хотите, чтобы я узнала?
– Может быть, я думаю, что это тебе уже известно.
– Ах, тайпан, вам действительно нет равных. – Ее голос потеплел еще больше. – Я знаю, где находятся две. Когда выясню про остальные, я вам сообщу.
– А у кого две первые?
– Если бы вам удалось устроить кому-нибудь такой огромный заем, сколько половинок вы оставили бы себе?
– Все до одной. Да, клянусь Богом, все до одной! У Жэнь-гуа их две?
– Одна. – Она поиграла шалью и поправила ее на плечах. – Сейчас в Кантоне находятся четыре тысячи знаменосцев. И большая армада брандеров. Наш флот должен подвергнуться нападению, если попытается атаковать форты Бог. И еще один флот ждет в пятидесяти милях к северу. Имя У Квок говорит вам о чем-нибудь?
Струан притворился, что пытается вспомнить, но на самом деле он был потрясен. До встречи со Скраггером он сам никогда не слышал об У Квоке. Об У Фан Чое, его отце, – конечно, но не о сыне. Маусс не был посвящен ни в то, что происходило на большой джонке, ни в то, что сказал Скраггер. Знали обо всем только Кулум и Робб. От них Мэри никак не могла узнать об У Квоке. Значит, она должна была получить эти сведения от самого У Квока – или от Жэнь-гуа. Но каким образом?
– Имя как имя, – сказал он наконец. – Почему ты спросила?
– У Квок – старший сын У Фан Чоя.
– Пиратского предводителя? Белого Лотоса? – Струан изобразил на лице удивление.
– Я обожаю шокировать вас, – весело сказала она. – Так вот, император через хоппо в Кантоне тайно предложил У Квоку и У Фан Чою должности мандаринов. И еще генерал-губернаторство в провинции Фуцзянь и на Формозе. В обмен за нападение на корабли в гавани Гонконга. Всем их флотом.
– На какой день назначено нападение? – На этот раз его шок был неподдельным.
– Они еще не приняли предложения. Как говорят китайцы, «переговоры продолжаются».
Может ли быть так, что У Квок просил об услугах лишь для отвода глаз, спрашивал себя Струан. Дьявольская интрига внутри еще одной интриги, чтобы усыпить его бдительность и покрепче захлопнуть дверцу западни? При чем здесь тогда монета? Стали бы они рисковать всем своим флотом? Три тысячи джонок с пиратским сбродом на борту могли бы покончить с нами – может быть!
– А ты узнаешь, если они примут… если нападение все-таки состоится?
– Я не уверена, но думаю, что да. Однако это еще не все, тайпан. Да будет вам известно, что вознаграждение за вашу голову удвоено. Назначено вознаграждение и за Кулума тоже. Десять тысяч долларов. Вообще, за каждого англичанина. Джорджа Глессинга, Лонгстаффа, Брока. – Ее голос упал. – И за Мэй-мэй, Дункана и Кейт. Если их захватят живыми.
– Что?!
– Я услышала об этом три дня назад. Вас здесь не было, поэтому я с первым же судном поспешила в Макао, но вы уже уехали оттуда. Так что я отправилась прямо к Мэй-мэй. Я сказала ей, что меня послали вы, что вам стало известно, будто ей и детям грозит опасность. Затем я повидала вашего компрадора и передала ему, от вашего имени, чтобы он забрал Мэй-мэй с детьми к себе, добавив, что, если с ними случится что-нибудь до вашего возвращения, вы повесите его самого, его детей и детей его детей.
– Что ответил Чэнь Шэн?
– Он просил передать, что вам нечего бояться. Я проводила Мэй-мэй и детей в его дом, потом вернулась на Гонконг. Думаю, на время они в безопасности.
– Он знает про серебро?
– Разумеется. Часть его, очень маленькая часть, принадлежит ему. Разве он мог бы найти более выгодное применение своим деньгам?
– Кто еще давал серебро?
– Я знаю о Чэнь Шэне, Жэнь-гуа, купцах кохонга – каждый внес свою долю. Это составило около пятнадцати лаков. Насчет остального я не уверена. Вероятно, маньчжурские мандарины.
– Тисэнь?
– Нет. Он в совершенной немилости. Все его богатство отошло в императорскую казну. Купцы кохонга считают, что оно оценивалось в две тысячи лаков. Золотом.
– Так Чэнь Шэн сказал, что присмотрит за Мэй-мэй и детьми?
– Да. Теперь, когда вы снова богаты, он готов отвечать за них жизнью своей матери. По крайней мере, какое-то время.
– Подожди меня здесь, Мэри. – Струан повернул к пляжу. Он нашел глазами Маусса, окрикнул его, подзывая рукой, и заторопился ему навстречу. – Вольфганг, разыщи О́рлова и отправляйся на «Китайском облаке» в Макао. Забери Мэй-мэй и детей и привези их вместе с амой сюда. На всех парусах. Оставь Кьюдахи присматривать за палаткой.
– Привезти их сюда, на остров?
– Да. Вы должны вернуться к завтрашнему дню. Они живут у Чэнь Шэна.
– Привезти их сюда? Открыто?
– Да, клянусь Богом! Отправляйся немедленно!
– Я не стану этого делать, тайпан. В открытую – нет. Вы же этим погубите себя. Вы ведь знаете, что перед вами захлопнутся все двери, вы станете изгоем.
– Мандарины назначили награду за их головы. Торопись!
