– Лучшие прибрежные участки идут под номерами семь и восемь к западу от долины, шестнадцать и семнадцать в центре, двадцать два и двадцать три к востоку. Какие ты хочешь для себя?
– Ты предлагаешь мне вот так свободно взять и выбрать, Дирк?
– Тут хватит нам обоим. Ты выберешь какие захочешь. Мы не станем торговаться против тебя. А ты против нас.
– Я подумал о том же. Это будет справедливо. Шестнадцатый и семнадцатый из прибрежных участков и шестой и седьмой из городских.
– Мы возьмем седьмой и восьмой у берега. И третий и четвертый в городке.
– Идет. Остается круглый холм. Ты все так же собираешься купить его, а?
– Да.
Брок приложился к кружке. Он чувствовал беспокойство, снедавшее Кулума.
– Флот завтра уходит, Дирк. Ты слышал об этом?
– Нет. Уходит куда?
– На север. Воевать, – с сардонической усмешкой ответил Брок.
– Я и забыл, что у нас война, – сказал Струан с коротким смешком. – Еще один прорыв к Пекину? Зимой?
– Да. Наши доблестные вожди приказывают кораблям двигаться на север. У твоего лакея вместо мозгов пушечные ядра. Я слышал, адмирал чуть не визжал от возмущения, но Лонгстафф лишь повторял как заведенный: «На север, клянусь Господом, я приказываю вам идти на север! Мы покажем этому языческому сброду, как нарушать договоры! Они это надолго запомнят!»
– Флот не пойдет на север.
– Теперь, когда ты вернулся, может, и не пойдет. Печальное это дело, когда тайпаном оказывается человек вроде Лонгстаффа. Смех один, а не представитель Короны. И когда люди вроде тебя нашептывают ему на ухо. Когда нам всем приходится уповать на тебя, чтобы спасти наш флот. – Он шумно прочистил горло, потом потянул носом воздух. – До чего странно пахнет у вас на корабле.
– О?
– Запах денег. Да, деньгами пахнет, точно. – Брок быстро повернулся к Кулуму. – Стало быть, ты больше не банкрот, а, парень?
Кулум промолчал, но кровь бросилась ему в лицо.
Брок удовлетворенно крякнул:
– Я почуял это, когда ты встал на якорь, Дирк. Господи, даже еще раньше, когда ты только вошел в гавань. Стало быть, ты не потонул и деньги у тебя есть, чтобы расплатиться, а я в очередной раз проиграл.
– Когда истекает срок моих векселей?
– Сегодня, как тебе хорошо известно.
– Хочешь отсрочить платеж?
– Если бы не лицо этого парнишки, да и всех на борту, я бы спросил себя, уж не блефуешь ли ты. Может, никакого серебра и нет в твоих трюмах. Но меня не провести. Это написано на каждой роже здесь на корабле, исключая твою – и Робба. Я приму твой банковский чек сегодня, клянусь Богом. Никакого кредита.
– После распродажи мы все уладим.
– До нее. Да, до нее. Лучше тебе быть свободным от всех долгов, прежде чем ты начнешь торговаться на аукционе, – сказал Брок, сверкая глазом, и его злоба прорвалась наружу. – Ты опять побил меня, да проклянут тебя Господь и дьявол, которому ты служишь, на веки вечные! Но круглый холм будет моим. Он будет моим.
– Он принадлежит Благородному Дому. А не тому, кто тащится следом.
Брок поднялся, сжав кулаки:
– Я еще плюну на твою могилу, клянусь Богом!
– А я буду плевать на твою компанию с моего холма, клянусь Богом! Еще до захода солнца!
– Может статься, во всей Азии не наберется столько сокровищ, чтобы заплатить такую цену, клянусь Богом! Желаю здравствовать всем вам. – Брок в ярости ринулся из каюты, и его сапоги застучали по трапу.
Кулум вытер потные руки.
– Этот холм стал твоей ловушкой, Дирк. Он прекратит торговаться и разорит нас, – сказал Робб.
– Да, отец. Я знаю, что он так и сделает.
Струан распахнул дверь каюты:
– Стюард!
– Да, сэр-р.
– Мистера Кьюдахи ко мне. Быстро!
– Есть, сэр-р.
– Послушай, Дирк, – продолжал Робб. – У тебя есть шанс. Сделай с ним то же, что он собирается сделать с тобой. Прекрати вдруг торговаться. Пусть он сам разгребает эту кучу. Тогда конец ему. Ему! Не нам!
Струан не произнес ни слова. Раздался стук в дверь, и в каюту торопливо вошел Кьюдахи:
– Слушаю, сэр-р?
– Катер на воду. Скажите боцману, пусть доставит мистера Робба и мистера Кулума на «Грозовое облако». Там он дождется мистера Кулума и отвезет его на флагман. Потом пусть возвращается сюда. Собрать всех на палубе у кормы!
Кьюдахи закрыл за собой дверь.
– Отец, дядя прав. Ради всех святых, неужели ты не видишь, что этот проклятый пират загнал тебя в ловушку?
– Тогда нам остается только посмотреть, не вытащат ли нас святые, которых ты помянул, из этой ловушки. Это вопрос лица!
– Дирк, – взмолился Робб, – почему ты не прислушаешься к голосу разума?
– Сара хочет видеть тебя на борту. Пока о серебре ни слова. И, Кулум, дружок, если Лонгстафф спросит обо мне, скажи только, что я на корабле. Больше ничего.
– Дирк, это твой единственный шанс…
– Тебе лучше поторопиться, Робб. Передай мои наилучшие пожелания Саре и детям. – Он вернулся к вороху бумаг на столе.
