Первая возможность, по расчетам Кёрнчи, должна была представиться ему в тот момент, когда они миновали охрану, выставленную у винтовой межпалубной лестницы. Однако хитрый тысячник велел Вако еще издали приказать солдатам спуститься вниз. Переходы галеры были слабо освещены, и Вако ни выражением лица, ни как–то по–иному не мог показать солдатам, что ситуация требует их вмешательства. Узнав голос капитана, бойцы послушно загрохотали по ступеням, видимо, полагая, что командир хочет переговорить о чем–то с гостем на ходу, но без лишних ушей.
Второй шанс должен был представить уже наверху. Под открытым небом в ночное время на палубе собиралось немало народу, кто–то даже предпочитал здесь спасть, пользуясь тем, что корабль стоит у причала, а не бороздит океанские просторы. В такой обстановке, Вако рискнул бы даже попытаться сбежать, но первыми кто попался им на пути, едва они покинули тесную надстройку у главной мачты, оказались несколько офицеров панцирной пехоты и кто–то из десятников Нуена.
— Тысячник, капитан, а мы как раз собирались поискать вас, — обратился к пленнику и его «конвоиру» кто–то из командиров латников.
— У нас возникла небольшая проблема, — прежде, чем Вако успел что–либо сказать или сделать, Нуен вновь перехватил инициативу. — Обсудим ее на берегу.
Острие кинжала кольнуло Кёрнчи под лопатку, веселые улыбки исчезли с лиц других юнь, и к ужасу капитана, все остальные сразу же образовали вокруг них сплошной круг и, не задавая вопросов, двинулись в сторону сходен.
До офицерского шатра они добрались быстрым шагом за считанные минуты. Теперь Вако оставалось рассчитывать лишь на сообразительность и расторопность своих подчиненных, которые должны были понять, что произошло, и принять хоть какие–то меры. При этом капитан очень наделся на то, что в число этих мер не войдет приказ отдать концы, вышвырнуть с галеры немногих панцирников и отчалить в ночное звездное море. Кое–кто из офицеров Кёрнчи вполне был способен на подобный поступок, не столько даже из природной хитрости и чувства самосохранения, правильно высчитав единственный наиболее приемлемый «способа отхода», сколько просто перепугавшись спьяну.
В походном штабе латной пехоты капитану связали руки за спиной и усадили в дальнем углу под надзором пары дюжих мечников. В небольшое полутемное помещение быстро набились царские офицеры и большинство седоусых десятников, которым тысячник Нуен быстро, но красочно поведал о подслушанной беседе и своих собственных мыслях по этому поводу. Вако же в это время пытался сохранять невозмутимое спокойствие, проклиная себя мысленно на все лады за глупую самоуверенность. Что стоило выставить одного лишнего часового в том дурацком проходе? Или просто прикрыть перегородку обычной щеколдой? Но нет, на своем корабле Кёрнчи чувствовал себя слишком уверенно и властно, за что и поплатился теперь сполна. Однако это был еще не повод отказаться от продумывания дальнейшего плана действий, а в том, что он еще мог вывернуться даже сейчас, Вако не сомневался.
— У меня уже давно были определенные подозрения на счет этого проходимца, — сказал, наконец, сотник Зошу, недобро поглядывая на Вако, когда Басо закончил свой краткий пересказ событий на корабле. — Было что–то мутное во всем этом рейде с самого начала.
Капитан в ответ лишь слегка скривил губы, не рискуя высказывать вслух свое мнение о чутье и умственных способностях офицера пехоты, негласно считавшегося старшим над остальными командирами панцирников в силу почтенного возраста и долгой выслуги лет.
— Что дальше? — задал тем временем главный вопрос кто–то из сотников.
— Нужно установить полный контроль над галерой, в особенности над ее орудийными палубами, а также выяснить, кто являлся непосредственными сообщниками Кёрнчи, — рассудительно ответил Нуен, оглядывая лица остальных.
Большинство офицеров хмуро кивнули, соглашаясь, но некоторые все же были настроены куда более скептически.
— Начнется бойня, — заметил пожилой одноглазый десятник, — матросы не будут просто так смотреть на то, что мы делаем. Они потребуют объяснить, зачем все это, и куда подевался их капитан? Сделать последнее будет особенно сложно, тем более что многие видели, как вы увели Кёрнчи с корабля. Даже те, кто могут быть ни при чем, вступятся за остальной экипаж, а в этом случае, времени для разъяснительных бесед у нас может и не оказаться.
— Но нельзя же просто бездействовать, — нахмурился Зошу. — Может быть, попробуем вызвать сюда остальных офицеров судна?
— Это только лишь спровоцирует подельников капитана и приведет к куда более резкому обострению ситуации, а вот этого нам как раз очень хотелось бы избежать, — через лоб тысячника пролегли две неглубокие складки, постепенно Нуен начинал понимать в каком сложном положении оказался он сам и его люди. — Боюсь, придется действовать жестко…
