«Вихрь», сокративший к тому моменту, половину дистанции до вражеского корабля, оказался в зоне обстрела его правого борта. Ни времени, ни места для разворота у огнеметного судна не было. Каменные шары и тяжелые бревна обрушились на чудо военно–инженерной мысли Империи, ломая борта и перекрытия. Один из снарядов буквально снес угол носовой надстройки, два проделали пробоины в киле, а еще один угодил в переплетения такелажа, перекосив главный парус и рухнув куда–то на верхнюю палубу. Мику–дзё рвались на помощь, и их собственные заряды застучали о корму «Ненасытного», но галера упорно удерживалась в своем положении — идеальном для повторного залпа по «Пламенному вихрю».
Руль дрожал все сильнее, вырываясь из рук Кёрнчи и желая поддаться воле морской стихии. Капитан вцепился в рычаг всем телом, стиснув зубы и не в силах сейчас даже выругаться. Каблуки сапог Вако медленно заскользили по решетчатой палубе, и громада галеры содрогнулась вновь. Командир корабля был уже почти на грани отчаяния, когда рядом с его руками на рулевой рычаг легли чужие. Тысячник Нуен навалился всем телом с другой стороны, а спустя мгновения к нему присоединились десятник панцирников и матросы–вестовые.
— Так держите, так, — задыхаясь, прохрипел Вако. — Где чертов залп?!
Орудие «Вихря» успело первым. Тугая спиральная струя рубинового пламени вырвалась из бронзовой трубы, раскрываясь огненным цветком, грозящим захлестнуть собой весь правый борт «Ненасытного». Но, видимо, нервы сыграли дурную шутку с кем–то из имперских механиков. Лишь несколько язычков багрового пламени сумели дотянуться до обшивки галеры в бессильной попытке вгрызться в мореное дерево. Если бы кто–то повременил со стрельбой еще пять–семь секунд, то результат мог бы быть совсем иным. А так все завершилось новым залпом юньских артиллеристов, и, учитывая дистанцию, с которой они стреляли на этот раз, результат был вполне предсказуем.
Тучи обломков и щепы от «Вихря» в разные стороны. Крыша надстройки, расположенной на корме, со скрипом накренилась и рухнула в воду, увлекая вслед за сбой еще и не малую часть всего сооружения. Имперский корабль заметно просел вправо, а болтавшийся парус окончательно отвалился, накрыв палубу одеялом из белого полотна и узких реек.
Яростный огонь двух мику–дзё, приблизившихся к «Ненасытному» настолько же близко, как и огнеметный корабль, быстро отрезвил экипаж галеры, обрадованный первоначальным успехом. Один из вытянутых снарядов проломил портик по правому борту и разнес на куски третью баллисту, не пощадив и большую часть ее обслуги. Каменный шар оставил на верхней палубе широкую борозду, буквально пропахав толстые доски, и застрял в перекрытиях левого борта. На корме вспыхнул пожар — туда угодил одни из зажигательных «подарков» имперцев.
— Ставить паруса! Веслам по левому борту — ритм пять! — прорычал Кёрнчи, медленно возвращая рычаг на центральную позицию. — Потушить пламя! Орудиям верхней палубы — стрелять по готовности! В навесную!
Получив еще несколько чувствительных ударов в корму, «Ненасытный» сумел лечь на тот курс, который изначально прогнозировали хайтины Империи. Оторвавшись на некоторую дистанцию и выйдя из зоны взаимного обстрела, геллера легла на левый борт, вновь готовясь встретить преследователей. Вако, подскочив к перилам, вскинул «зоркий глаз», разглядывая через линзы вражеские суда. Запах дыма и треск огня, с которым все еще боролись матросы, долетали до капитана вполне отчетливо, но сейчас совсем не это было самым главным.
«Пламенный вихрь» по–прежнему был на плаву. Несмотря на то, что корабль находился в преотвратном состоянии, он удерживался на воде и, несмотря на опасный крен, похоже не собирался идти ко дну. Мику–дзё, которой тоже порядком досталось от «Ненасытного», подошла к огнеметному судну практически борт к борту. Между бортами уже было переброшено несколько канатов и цепей, сомнений не было — имперцы намерены буксировать «Вихрь». Второй вспомогательный корабль кружил на границе зоны обстрела, «приглядывая» за противником.
— Продолжения не будет, — удовлетворенно хмыкнул Вако, пряча «зоркий глаз» обратно в чехол на поясе и поворачиваясь Нуену. — Мы потрепали их слишком сильно, а они никак не могут себе позволить потерять такую драгоценность как «Вихрь». Его потащат обратно в Цзя–Цзы, боязливо оглядываясь по дороге и опасаясь, что мы бросимся в погоню. В нашу бухту они точно не сунутся, ведь даже если их абордажники сумеют занять берег, выход из гавани только один, и мы легко перекроем его. Теперь осталось лишь дождаться ухода имперских джонок и можно возвращаться обратно. Пара суток ремонта, и мы снова готовы отплыть в благословенные владения правящего дома…
