Погоня петляла по долине, залитой рассветными красками, и яркие полупрозрачные лучи играли розоватыми бликами на полированных стальных пластинах убегающих всадников. И хотя преимущество во внезапности бойцам Сюнчи не удалось реализовать в полной мере, сейчас это уже не имело никакого решительного значения. Юнь неумолимо нагоняли императорских воинов, и развязка была без сомнений близка.
У очередного каменного перста нефритовые латники резко свернули вправо. Десятник и остальные ринулись следом. Восходящее солнце ударило юнь в глаза, и всего на каких–то пару мгновений Сюнчи потерял врага из виду, а в следующую секунду его сердце болезненно сжалось. Из сияющего зарева навстречу царским солдатам один за другим выныривали тяжелые всадники в стальных доспехах и синих плащах. Один десяток, второй, третий…
Командир «тяжелой» сотни Жианг Хо Янь вывел своих людей на насыпную проселочную дорогу, приказав трем десяткам воинов, следовавшим в арьергарде, выдвинуться по узкой тропе, идущей севернее, чтобы лишить врага возможности обойти их и проскочить еще глубже в тыл на территорию, подконтрольную Юнь. Как только Жианг получил донесение от патрульной группы Сюнчи, он немедля выслал им в помощь еще двадцать всадников. Когда часть из них вернулась с докладом, что едва сумели вырваться из ловушки, сотник поднял весь свой отряд, благо большая часть солдат, которыми он руководил, находилась в брошенной деревне, где они расположились на постой. То, что Сюнчи принял за дальнюю разведку имперцев, оказалось полноценным боевым ертаулом в полсотни мечей. Такие отряды в армиях северных варваров, как знали офицеры Юнь, всегда следовали в двух–трех днях пути впереди от основных сил армейского авангарда.
Через полчаса семьдесят бойцов на рысях уже двигались к месту стычки. Четыре десятка дозорных, созванных с разных сторон, подтянулись к ним на марше, а еще одну группу Жианг отослал с донесением в ставку к своему тысячнику. Хо Янь был отправлен в этот район как раз для предупреждения подобных ситуаций и действовал теперь согласно приказу — «ударить, взять пленных и отойти». Тем временем, уже к полудню вся тысяча будет стянута в единый кулак и, буде потребуется, сумеет встретить врага по достоинству.
Цепные псы Императора еще были на месте, когда первые воины под желтыми флагами Ляоляна вырвались из проходов между заросших скальных столпов, обрушиваясь на спешившихся врагов стремительным вихрем. Бросая трофеи и немногочисленных пленных, слуги Нефритового престола обратились в бегство. Несколько бойцов оказалось буквально растоптано под копытами лошадей, а от ударов юньских пик на такой скорости не спасали даже стальные пластины безупречных имперских доспехов.
Не меньше двух дюжин вражеских воинов были убиты за считанные минуты, а те, кому повезло вскочить в седла, ринулись беспорядочной массой сначала на север, но увидев людей Хо Яня из обходного отряда, тут же повернули в сторону зловонных солончаков. Выпускать кого–либо из затягивающейся «петли», Жианг не собирался, и основные силы сотни бросились в погоню, охватывая врага полумесяцем, прижимая его к болоту и отрезая другие пути отхода. Выход у императорских всадников был только один — в своем дальнем конце долина ныряла между красных глинистых скал, превращаясь в широкое ущелье, и там их уже не смогли бы так просто зажать и окружить. Однако кавалерия Юнь без труда могла нагнать их еще в первых бамбуковых зарослях, которые плотной стеной подступали к каменистому проходу за полторы тысячи шагов. Хо Янь лишь порадовался тому факту, что заранее тщательно изучил все особенности этой части провинции, и теперь мог легко планировать свои действия, ориентируясь на местности также просто, как где–нибудь в предместьях родного Силунга.
Все сложилось так, как и рассчитывал сотник. Они пронеслись через равнину от края до края, все плотнее сжимая кольцо вокруг своей добычи и примеряясь для последнего удара, как это часто бывало на загонной охоте со стадом кабанов–секачей, трофеем столь же ценным, опасным и трудным. Погоня завершалась не менее стремительно, чем и атака, предшествовавшая ей. Лишь редкие убегающие враги, сумевшие с самого начала вырваться далеко вперед, успевали нырнуть в колышущийся занавес из стройных пустотелых стеблей, а остальные уже явно готовились к последней битве. Оруженосец Жианга вскинул вверх красное треугольное полотнище, призывая солдат к началу атаки, и в это мгновение несокрушимая зеленая стена впереди рухнула единой массой, выбивая из почвы тяжелые капли и желтую пыль.
