— Не знаю, как там у Ву с конспирацией, но, в конце–то концов, я ведь ключник передних покоев! — Эчжин вскинул подбородок с наигранной гордыней, точь–в–точь как какой–нибудь мелкий аристократ. — У меня тоже есть связи и должники, в особенности среди прислуги. Да и многие родовые воины Юэ на самом деле открытые и простодушные парни, которые искренне верят в то, чему служат. Так что любые странные движения во внутреннем распорядке замка от меня не укроются. Что же касается города…
Тиун на пару секунд погрузился в раздумья, и верный помощник Ли Ханя рискнул отведать еще один глаз, на этот раз желтый.
— Я могу дать несколько проверенных имен, кого–то из них ты и сам сможешь вспомнить. Приглашать этих людей в Юэ–сэн не стоит, незачем лишний раз смущать обитателей замка, да и портить заодно отношения между ними и теми, кто станет нам помогать. С ними следует связываться напрямую, но мы с тобой слишком приметные фигуры, а больше людей у твоего тайпэна, получается, просто нет?
— Людей нет, — быстро кивнул Удей, — а демоны хоть и могут ходить скрытно, возможно, в этой ситуации станут не лучшим решением.
— Варианты?
— Есть у меня кое–какие знакомства в военной разведке, и что–то подсказывает моей печенке, что нужный мне человек завтра будет как раз отчитываться перед Васато и Ли, — к хитрому выражению на клейменом лице примешивалось что–то еще, и Эчжин поспешил воспользоваться новой глиняной бутылью, которую принес подавальщик.
— Пятая пиала, кстати, — напомнил ключник под журчание золотистого напитка.
В ночное время коридоры Золотого дворца и его открытые сады–террасы почти ничем не отличались от тех моментов, когда их заполняли каждодневный шум и громкая «рабочая» суета. Чиновники, писцы и евнухи сновали по своим делам, караулы сменялись в положенный срок, а придворные, слуги, гости и музыканты продолжали поддерживать то, что в официальных кругах скромно именовали светской жизнью. Однако в такие часы в пределах величественной резиденции Императора были все–таки некоторые места, где рисковал появляться далеко не каждый. Личные покои Единого Правителя, включавшие в себя тронный зал и общественные приемные, ночью были обычно абсолютно безлюдны и тихи. Ведь даже самые старейшие обитатели Золотого дворца оказывались совсем не в восторге от мыслей о возможной встрече с молчаливыми охранителями Избранника Неба. А давать без дрожи в голосе оправдания своему присутствию в этом месте, пусть и вполне обоснованному, глядя в безликие стальные маски дзи–вэй, мог бы отнюдь не всякий.
Впрочем, иногда жаркие споры и обсуждения кипели у подножия нефритовой пирамиды до самой зари, но сегодня был особенный случай. Всего три раз в год, когда сходились расчеты бесчисленных звездочетов, монахов и геомантов, Император в одиночестве оставался на Нефритовом троне, чтобы, вдыхая аромат священных благовоний из тысяч курильниц, познать откровения предков. Мудрый правитель всегда готов выслушать чужой совет, и неважно, живым человеком он будет дан или ушедшим тысячи лет назад в серую мглу. А вот воспользоваться тем, что будет ему предложено, взять лишь часть или отвергнуть полностью, Избранник Неба решал уже сам.
Полумрак тронной залы разгоняли лишь множество крошечных лампадных огоньков и звезды, заглядывавшие с открытой галереи, тянувшейся по левую руку от Нефритового трона. Глаза Единого Правителя были закрыты, поза спокойна и расслаблена, а лицо имело то редкое выражение безмятежности, что доступно лишь тем, кто знает цену редким минутам отдыха. Легкий ветер слегка шевелил складки сапфирного одеяния, расшитого жемчужными драконами, и создавал причудливые рисунки из серых и светло–коричневых хлопьев дыма, колыхавшихся в прозрачном воздухе.
Звонкие шаги под древними сводами удивительным образом не нарушили гармонию момента, а наоборот идеально вписались в происходящее, как нечто естественное и уже нераздельное. Очертания размытой фигуры, приближавшейся к каменной пирамиде, проступали из воздуха все отчетливее. Император открыл глаза и, все также молча, воззрился на нежданную гостью.
Необычное одеяние, представлявшее собой переплетение обсидиановых пластин, тонких шнуров и кровавого атласа, открыто и в тоже время непринужденно подчеркивало каждую черту идеального тела кумицо. Черные волосы оборотня, стянутые в строгий «хвост», были пропущены через кольцо из красного золота. Крупные рубины ярко сверкали в серьгах и в ожерелье, что обрамляло лебединую шею Старшей Сестры. Длинные тонкие пальцы, оплетенные рисунком из хны, заканчивались чуть скривленными черными когтями, пугающе и идеально сочетавшимися с антрацитовой улыбкой демона.
Поднявшись медленно и с достоинством, человек в синих одеждах двинулся навстречу легендарной мерзости, спускаясь по ступеням властной походкой, в которой не было ни капли гордыни или излишнего самолюбования. Они встретились ровно посередине, как если бы дело происходило на сцене театра, и актеры предстали бы перед зрителями в момент кульминации.
— Что с моими людьми? — свой вопрос Император задал сухим бесстрастным голосом.
