— Нет, все не так банально, — Мао замер в том месте, что было размечено по–особому, и располагалось совсем рядом с главным сегментом магической фигуры. — Я тоже очень люблю Империю. Просто у меня есть несколько предложений по ее улучшению и рационализации, которые, я боюсь, не найдут одобрения ни у Всесильного Тэна, ни у вас, Великий Владыка.
— Ты делаешь правильный выбор, — в этих словах Старшей Сестры уже не было ничего, кроме лишь восхищения. — Приняв наш дар и нашу поддержку, ты станешь тем, кого уже никто не сможет остановить. Богатства, сила и власть должны принадлежать достойному, и я рада буду принять поддержку такого союзника.
Хохот главы рода Синкай не дал кумицо закончить.
— Неужели, большинство таких идиотов как Мори и вправду ведется на эту чушь, — отсмеявшись, Мао вытер глаза руками, оставляя при этом на щеках размазанные розовые полосы. — Спасибо, но нет. Я уж как–нибудь сам разберусь со своим гонораром.
— У тебя еще есть возможность одуматься, — с нажимом сказал Император.
— Вы все равно прикажете убить меня после этого, — пожал плечами толстяк. — Так что, простите, мой повелитель, не вижу для этого никакого резона.
— Подумай, я ведь могу дать тебе гораздо больше, чем кто–либо еще! — голос кумицо, бархатистый и мягкий, ласкал и звал за собой.
— Да неужели? — насмешливо фыркнул Фень. — Знаешь, я часто смотрюсь в зеркала, и то, что я вижу там, действует весьма отрезвляюще. Я не тот, кому ты бы могла подарить настоящее чувство, а ты не та, в искренность кого я сумел бы поверить. У меня завышенная самооценка, но не настолько.
С трудом наклонившись, толстяк начертил окровавленным ногтем еще один символ над «узлом» из лучей, разбегавшихся в разные стороны. Разогнувшись, он еще раз взглянул на своих оппонентов — ни один из них так до конца и не верил в происходящее.
— Вы были противниками достойными честного боя, жаль только я слишком циничен, чтобы преподнести вам такой подарок.
Негнущиеся пальцы переплелись в сложный знак, и в глазах тайпэнто Синкай отразилось все буйство стихии огня, завертевшегося страшным вихрем посреди тронного зала. В глубинах жирного пламени стремительно начали таять две изломанных черных фигуры.
Лето всегда уходило из южных провинций медленно и как–то неохотно. Деревья подолгу щеголяли сочной зеленью листьев, а бесчисленные озера и запруды кишели перелетными птицами, становившимися в это время года главной добычей охотников и неизменным блюдом даже на самом бедном крестьянском столе. В дневные часы на улицах городов и деревень по–прежнему властвовал жаркий зной, но после заката его уже уверенно сменял собой обжигающий осенний холод.
Большая группа людей, пробиравшихся посреди ночи по парку крепости Юэ–сэн, и очень старавшихся делать это как можно незаметнее, медленно приближалась к гостевым домам. Несмотря на строжайший запрет разговоров, за спиной у старшего пристава Ву периодически раздавались негромкие, но весьма красочные ругательства, адресованные ночной прохладе и «слепым копытным», умудрявшимся поминутно наступать на пятки впередиидущим. Гневное шипение Ву–Мина позволяло на некоторое время восстановить порядок, но вскоре все вновь начиналось сначала.
Низкие дождевые облака все плотнее затягивали звездное небо, и к намеченной цели отряд вышел практически в полной темноте. Быстро рассыпавшись между деревьев, подступавших к открытому пространству, на котором располагался дом, люди замерли в ожидании. Спустя какое–то время от стены здания отделилась невысокая фигура и семенящим шагом проскочила через поляну в сторону затаившихся бойцов.
— Что? — резко выдохнул Ву, выходя первым навстречу вновь прибывшему.
Пожилой слуга поспешно склонился в поклоне, чуть ли не складываясь при этом пополам, и начал быстро шептать, умудряясь даже сейчас добавлять в голос отчетливые нотки почтительности и благоговения.
— Все там, высокочтимый. Тайпэн Хань и его оба демона в центральных комнатах. Слуги спят в задних помещениях. Из охраны только четверо воинов рода Юэ, но им, как ты и велел, я добавил в вечернюю трапезу сонного зелья, и они более не опасны. Другой свиты с предателем–дзи больше нет.
— А эти тиданьские шакалы?
— Оба в доме, высокочтимый. Тиун и его брат пили весь вечер, и сейчас уже валяются без задних ног в пьяном дыму.
— Степные скоты, — брезгливо сморщился Ву. — И жили по–скотски, и сдохнут также. А ты молодец, Ёками, сделал благое дело для всей нашей семьи.
— Служение роду Юэ — честь для меня, младший хозяин, — снова согнулся в поклоне слуга.
— Но вознагражден ты будешь не только честью, — улыбнулся пристав.
Тугой кожаный кошель исчез за пазухой у Ёками, и Ву коротко мотнул рукой, подзывая к себе стоявших поблизости людей.
— Просветленный, надеюсь, вы и ваши помощники готовы? — обратился потомок правителей Чжу к широколицему и довольно упитанному монаху, поверх красных одежд которого был накинут сейчас теплый походный плащ.
